Книга Завещание инора Бринкерхофа, страница 77 – Бронислава Вонсович

Уверена, о Гюнтере теперь долго не будет слышно, а вот о Клаусе… Я вспомнила перекошенное злобой лицо и вздрогнула. Рихард не проснулся, но обнял еще крепче. Стало как-то спокойнее, хотя от мыслей о Хайнрихе-младшем это не избавило. Вряд ли он отступится. Мушиная осада его только разозлит, но не образумит. Он прекрасно понимает, что я не напишу заявление в Стражу, потому что всплывет имя изготовителя зелья, а это навредит репутации семьи. Поэтому Хайнрихи и дальше будут действовать через папу. Что же им известно, такое, что позволяет безнаказанно шантажировать родителя? Я заворочалась в постели и разбудила Рихарда.

— Иви, почему не спишь?

— Думаю, чем Хайнрихи шантажируют отца, – ответила я. – И ничего не могу придумать. Ведь это что-то должно быть очень серьезным.

— Твой отец особой честностью не отличается, поэтому при желании поводов для шантажа можно найти предостаточно, – зевнул Рихард.

— Мелких – да. Тех, что тянут на пару месяцев тюрьмы или приличный штраф. Но он боится Клауса и его отца настолько, что применяет запрещенную магию. А это, как ты прекрасно понимаешь, уже совсем другие сроки. Значит, то, что он сделал, еще хуже.

— Ты говорила, он с орками торговал одно время. Не возил что-нибудь запрещенное? Вроде той штучки, через которую попытался на тебя воздействовать.

— Из магического он только амулеты возил, да и те из бытовых. – В этом я было не слишком уверена, в чем сразу и призналась: – Конечно, я могла всего не знать. Но прошло столько лет, ничего уже не докажешь. А папа явно боится. Причем, заметь, Хайнрихов боится больше, чем твоего отца. Хотя, казалось бы…

— Значит, у них есть доказательства, – предположил Рихард. – Например, расписка, в которой фигурирует что-то запрещенное.

— Нет, вряд ли, – поразмыслив, сказала я. – Папа иной раз поступает необдуманно, но это было бы откровенной глупостью. Нет, на такое бы он не пошел. И все же, я не понимаю, почему он так боится Хайнрихов, и меня очень это тревожит.

Губы Рихарда пробежались по моему виску, и все папины проблемы отошли на второй, нет, даже на третий, план. Возможно, конечно, что со стороны мужа это обычная попытка успокоить, а вовсе не лишить способности думать, но что получилось, то получилось. Оставшееся до подъема время мы провели куда более интересно, чем в размышлениях о трагической папиной ошибке.

— Скажи-ка мне, Иви, – голос Рихарда прозвучал неожиданно громко, когда мы уже просто обнимались, обессиленные необыкновенно удачной попыткой утешения, – можно ли считать, что я выполнил твое условие?

— Ты сомневаешься? – удивилась я.

— Сомневаюсь, поскольку мне кажется, что это ты выполняешь мое, – усмехнулся он. – И получается это у тебя так, что устоять невозможно.

Я невольно фыркнула. Уж я точно не прилагала ни малейших усилий к его соблазнению вчера вечером или сегодня утром. Просто день выдался таким насыщенным, а поцелуй после вина показался таким волнующим, что все остальное перестало иметь значение, что я и сказала Рихарду.

— Никогда бы не подумал, что тебя можно соблазнить мухами, – поддел он меня.

— Таким количеством кого угодно соблазнишь, – парировала я.

— Думаешь, и Клаус не устоит?

— Было бы замечательно, если бы он переключился на насекомых, – я вздохнула, – но, боюсь, не стоит на это рассчитывать.