Книга Под тенью белой лисы, страница 65 – Бронислава Вонсович

Появилась слабая надежда, что он блефует. А что еще остается делать хорошему игроку, если на руках – посредственные карты, а на кону – куш, который никак нельзя упустить. И куш этот отнюдь не я, здесь я не заблуждалась.

— Думаю, у нас будет возможность обсудить потом, – резко ответила я. – Когда вы мне в точности поясните, что имеете в виду.

Рысьина нахмурилась, а Волков довольно заулыбался, отставил чашку, явно намереваясь добавить еще что-то, не менее неприятное, но тут опять постучали в дверь. В этот раз с визитом на самом деле пожаловала Свиньина-Морская, а Полина, прежде чем ее впустить, поинтересовалась, насколько нам нужна ее компания. Ради разнообразия поинтересовалась у меня.

— Разумеется, я ее приму, – сразу согласилась я, понимая, что при посторонних Волков прекратит свои странные намеки.

Свиньина-Морская влетела в гостиную и моментально нацелилась на Волкова. Тот аж поежился под ее тяжелым взглядом.

— Прекрасный вечер, не правда ли? – прощебетала Поленька и с намеком уставилась на накрытый столик.

— Полина, принеси еще одну чашку, – недовольно сказала Рысьина.

— Что вы себе позволяете? – взвизгнула Свиньина-Морская. – Думаете, если княгиня, то можете меня безнаказанно оскорблять? Мой папенька не последнее лицо в государстве и неуважения не спустит.

Она сопела и раздувала ноздри. Жаль, что не волосы: было бы куда зрелищней, особенно если бы вместо них развевались и шипели змеи. Впрочем, Поленька и без того напоминала Медузу-горгону местного разлива.

— Дорогая, вы сейчас о чем? – осторожно уточнила опешившая Рысьина. – Я попросила прислугу принести вам чашку.

— Полина Аркадьевна, успокойтесь, вас никто не хотел оскорбить, – мягко сказал Волков. – Напротив, Фаина Алексеевна проявила о вас заботу. Полиной зовут особу, прислуживающую Елизавете Дмитриевне.

— Заботу? – ничуть не успокоилась Свиньина-Морская. – Елизавета Дмитриевна, вы сами нанимали прислугу?

— Нет, она была предоставлена мне бабушкой.

— Вот именно, – припечатала Поленька. – А вы, Александр Михайлович, говорите, что Фаина Алексеевна не хотела меня оскорбить. Назвать моим именем прислугу – это ли не оскорбление?

— Но помилуйте, если ее так зовут… – чуть растерянно ответила Рысьина, несколько сбитая с толку Поленькиной логикой.

— Пусть зовут по-другому, – отрезала Свиньина-Морская, пристраиваясь поближе к Волкову. – Вторую Полину рядом с собой я не потерплю. А мы с Елизаветой Дмитриевной подруги.

— В самом деле? – удивилась княгиня. – Когда вы успели подружиться?

— На курсах, – пояснила Поленька, – по контролю магии.

— Полина Аркадьевна чрезвычайно разносторонняя особа, – сказала я, любуясь удивленной рысьинской физиономией. К слову, волковская тоже не выглядела довольной.

— Ах, Елизавета Дмитриевна, вы меня смущаете, – жеманно пискнула Поленька и стрельнула глазками в Волкова. К сожалению, не пробила. – Неужели до вас тоже дошли слухи о предложении Дмитрия Валерьевича Песцова?

— Каком предложении? – заинтересовалась Рысьина.

— Он хотел, чтобы я с концертами проехала по стране, – довольно ответила Поленька. – Даже мисс Мэннинг, чьи гастроли он устраивал последними, признала, что я пою лучше, а уж она знает толк в исполнении.

— Если уж мисс Мэннинг признала, – протянул Волков, – тогда совершенно непонятно, почему вы не согласились на предложение господина Песцова. Кстати, ходят слухи, что он приболел и носа не кажет из родительского дома, это так?