Книга Чтоб ты подавился!, страница 29 – Виктория Браунли

Потом Хлои спросила, почему я решил бросить работу в Le Cercle, и я замер, не уверенный, стоит ли мне быть с ней настолько честным.

Я потерял счет понедельникам, с которых планировал начать новую жизнь, обещая себе найти другую работу. Мне нужно было выбраться из тени дяди Мишеля, в этом я был уверен на все сто, но до поры не видел выхода, который не обидел бы дядю и не вызвал внутрисемейный конфликт. Я не хотел портить отношения с родственниками, из-за этого и застрял.

К тому же мне нравилось писать о еде – меня беспокоила остальная часть работы. Сплетни, отчаянная жажда сенсации, дядя, что дышит мне в затылок, указывая мне, что и как говорить, с кем общаться, а с кем нет. Моя работа в Le Cercle не стала частью меня. Мне хотелось воздавать дань уважения еде, а не пытаться разрушить репутацию очередного заведения. Но, к сожалению, злорадные отзывы читатели любили больше всего.

В идеале мне нужно было остаться ресторанным критиком, но в другом месте, где я мог бы найти свой путь. Но для этого требовалась осторожность, и, если честно, проект с Карлой казался мне идеальным.

Но я не мог грузить Хлои правдой, поэтому ограничился расхожей фразой о том, что нам всем порой нужны перемены.

* * *

Я вытащил и разблокировал телефон и чуть не уронил его на пол – экран открылся точно на блоге Хлои. «Merde»^[27], – подумал я, благодаря Бога за то, что Хлои в этот момент не перегнулась через край полки и не увидела, что я роюсь на ее странице.

Чтобы узнать ее получше, я прочитал пост об ужине в ресторане «Синий поезд» и, как идиот, забыл закрыть страницу. Я пролистал комментарии, удивленный той вдумчивостью и восторженностью, с которой люди реагировали на ее тексты. Приятно, наверное, видеть отклик на свои статьи. Порой, когда я писал для газеты, я словно кричал в пустоту: «Эй, есть там кто-нибудь? Меня кто-нибудь слышит?»

И тут я увидел ссылку в шапке профиля.

Я заволновался – и тут же начал досадовать на себя за то, что сразу ее не заметил. Потому что посты Хлои многое говорили о ее предпочтениях и впечатлениях, но фото – совсем другое дело.

Интересно, не слишком ли странно было сталкерить ее в соцсетях, пока она спит прямо у меня над головой?

Я решил не думать об этом.

В ее аккаунте были в основном фото еды (и очень симпатичные), но про себя она писала не так много. Это была скорее профессиональная страница, что вела на веб-сайт, но я решил, что мне не помешает увидеть пару личных фото, просто чтобы разбавить впечатления. Я порылся в тегах с ее именем.

Глянув на сетку фото, я напрягся так, словно получил доступ к чему-то личному. Там были фото Хлои на лодке, на фоне бескрайнего неба, с удочкой в руке. Даже с растрепанными ветром волосами и в безразмерном дождевике она выглядела милой. Было странно видеть ее вне Парижа, но, судя по фото, на воде она чувствовала себя вполне естественно.

Я приметил другое фото, с двумя огромными парнями, и уже хотел ударить телефоном о стену, как прочитал подпись: «Сестренка вернулась домой из Франции».

Слава богу, это ее братья. Я с облегчением вздохнул. Я уже занес палец над кнопкой «подписаться», но тут подумал, не покажется ли Хлои странным, что я слежу за ней, пока мы едем в одном купе.

Решив, что это и правда странно, я вернулся в свой аккаунт.