Книга По ту сторону любви, страница 76 – Эмили Кокс, Николь Аллен

— Кстати, после вчерашнего… мы теперь официально вместе? Так ведь?

— Так.

Я переплетаю свои пальцы с ее и отступаю назад, увлекая девушку к дивану. Затаив дыхание, осторожно опускаюсь на него, затем притягиваю Мэй к себе, не обращая внимания на ощущения в ребрах, когда она устраивается рядом, прижавшись ко мне.

— Так вот… пора, наверное, нормально поговорить, а то вчера нашим ртам было не до того. Надо придумать, как нам все устроить так, чтобы на нас не нападали каждый день. Момент отличный: мы не в школе, но при этом не целуемся. Сейчас. И пока не начали, давай все-таки обсудим, что произошло.

Она молчит несколько секунд, мой вопрос повисает в воздухе.

— Ладно…

— Почему этих парней вообще волнует, что мы вместе? А сегодня они за тобой следили? Типа… могут они сейчас вломиться сюда и убить нас?

Напряжение, оставшееся со вчерашнего вечера, заглушает все мысли о ее губах.

Мэй делает глубокий вдох и выдыхает, словно капитулируя.

— Я убедилась, что никого рядом не было, – теребит она свои джинсы. – Ник просто… защищает меня.

— А… Ну да. Оно и видно. – У меня в груди растет комок. – Но почему? Кто он для тебя? Только не говори «никто», потому что… – я легонько похлопываю по заклеенным ребрам, – «никто» таким заниматься бы не стал.

Она качает головой, ловит мой взгляд и смотрит в упор:

— Он хочет, чтобы между нами что-то было. А я – нет. Наверное, он как-то узнал о тебе.

— Ага. Ревнивец, значит. – Я касаюсь рукой ребер. – Теперь понял. Родители знают?

Она кивает.

Я поднимаю брови и пытаюсь подобрать слова.

— И их устраивает, как он с тобой обращается?

Мэй отводит взгляд.

— Не совсем, но…

— Что «но»?

— Как я уже говорила вчера, мы с тобой из одного района, но из совершенно разных миров. Наши родители волнуются о разном.

Она стискивает челюсть, словно намерена не позволить себе сказать ничего лишнего. Я откидываю голову на спинку дивана.

— Это все… жесть какая-то, без обид. Ну серьезно.

— В твоем мире – может быть.

— Нет. В любом мире. Это ненормально. – Резкие нотки в ее голосе будто раскололи что-то внутри, там, где я держу свой гнев, и тишина становится острой, как осколки. – Получается, Лицегрыз тебе не парень? Просто уточняю. Поклянись Буддой.

— Клянусь, Маркус. Просто… там все из-за этой семейной истории. Если бы я могла рассказать, то рассказала бы. Но я не могу, и ничего с этим не поделаешь. Обещаю, что объясню все, что возможно, – почти шепчет она.

Я беру ее за руку, прижимаю к груди.

— И… – продолжает она, – если мы собираемся встречаться, твой отец ничего из сказанного мной знать не должен. Иначе ты меня больше не увидишь.

Ого. Моя голова резко дергается назад, будто она врезала мне по лицу.

— Серьезно? Настолько все плохо?

— Да.

Секунду прихожу в себя, словно Мэй и правда огрела меня по голове, потом оглядываю гостиную и снова смотрю на девушку:

— Ты что, из мафии, что ли?

Мэй пригвождает меня взглядом к месту, и я поднимаю руки.

— Просто… Лицегрыз точно из мафии, так что…

Она отворачивается, смотрит в окно. У меня путаются мысли, и я выдавливаю:

— Ладно. Хорошо. Пусть будет так – пока. Но мне бы очень не хотелось, чтобы ко мне снова кто-то полез драться. И… я не намерен ничего от тебя требовать, но… если мы вместе, я не вынесу мысли, что этот чувак снова будет тебя целовать. По-семейному, как у вас, видимо, принято. Или снова тебя ударит. Или как-то еще прикоснется. Если только ты сама этого не хочешь, а тогда… ну, ладно. Это твое дело. Но я просто… не могу.