Книга По ту сторону любви, страница 77 – Эмили Кокс, Николь Аллен

Я выпрямляюсь, стиснув зубы от боли, запускаю пальцы в волосы и продолжаю, не сводя глаз с ковра.

— Я обещаю, что не скажу отцу. А ты пообещай, что будешь держаться подальше от Лицегрыза.

Она закатывает глаза и отводит взгляд, но я поворачиваю ее лицом к себе.

— И… скажи, что ты не играешь со мной. Что вчерашнее что-то для тебя значило.

Она вглядывается в мое лицо:

— Маркус, я…

— Потому что, если нет, пожалуйста…

— Клянусь тебе.

Я хватаю Мэй за руку и утягиваю по коридору в свою комнату. Подхожу к подоконнику и хватаю Будду.

— Поклянись им – и я больше не задам ни одного вопроса. Пока. Расскажешь, когда будешь готова. Если поклянешься Буддой, я весь твой. – Я держу фигурку между нами, глядя на девушку сверху вниз. – Вот прям всерьез-всерьез. Будем шифроваться, пока не найдем способ быть вместе по-нормальному, без угрозы для жизни.

Мэй выглядит меньше, чем была, когда пришла. Я приподнимаю ее подбородок, наши взгляды встречаются.

«Ты со мной?»

Мэй закрывает глаза и кивает, потом снова смотрит на меня и шепчет:

— Я с тобой. – Она берет Будду и обвивает руками мою шею. – На сто процентов. Но нельзя, чтобы кто-нибудь узнал.

Когда я кряхчу и хватаюсь за стену, она тут же отпускает меня и отходит назад, прижав ладонь ко рту, но я сквозь гримасу все-таки улыбаюсь, опускаясь на кровать и распластываюсь на спине, чтобы хоть как-то дышать сквозь боль.

— Вы с Лицегрызом явно оба хотите моей смерти.

* * *

Я стою у Лекса в гараже, провонявшем марихуаной, которую его сосед выращивает у себя на балконе. Солнце уже садится, но я не снимаю темные очки – чтобы отец не увидел всего, что я от него прячу. Насколько я знаю, Мэй – единственная, кто умеет читать мои мысли, но перестраховаться не помешает.

Я все еще весь горю после сегодняшнего марафона поцелуев, который продлился куда дольше, чем вчерашний. Гораздо дольше. Целоваться с Мэй – просто волшебно, но мне пришлось пару сотен раз напомнить себе о мотоцикле. К счастью, ныли ребра – и это немного отрезвляло.

— Покажи, что умеешь, Эм-Эм, – говорит отец, поднимая дверь гаража.

Он кидает мне шлем, я надеваю его и сажусь на мотоцикл, придерживая его, пока папа устраивается позади.

Стиснув челюсти, перекидываю ногу через сиденье, стараясь не показывать, что каждое движение превращает мои ребра в пыль, потом хватаюсь за руль и выезжаю из гаража. Папа хлопает меня по плечу, чтобы я сбавил скорость. Поздно. С тех пор как я встретил Мэй, тормоза у меня отказали – вопреки всем его проповедям. И все же я сбавляю газ.

Через несколько минут мы подъезжаем к парку «Золотые Ворота». Я глушу двигатель и снимаю шлем. Папа соскальзывает с мотоцикла, я ставлю его на подножку и слезаю сам.

Мы садимся на перила, глядя на залив и болтая ногами в воздухе, шлемы лежат у нас на коленях. Я стараюсь смотреть на воду, а не на мост, где мы с Мэй были на прошлых выходных. Не хочу отвлекаться, проводя время с папой.

— Серьезный месяц, сын.

Папа обнимает меня за плечи, ловко затягивает в захват, трет кулаком по голове и отпускает. Кадык у него вздрагивает.

Я смотрю на залив и моргаю, желая избавиться от жжения в глазах. Вот оно. Последние недели той жизни, что я знал. Только я и папа – так всегда было. После окончания школы все изменится. Особенно если Мэй поступит в местный кулинарный колледж и останется в Сан-Франциско. Мы продолжим встречаться, рано или поздно я расскажу о ней папе. Как только он узнает ее поближе, то точно одобрит мой выбор, и все будет классно.