Книга Блуждание во снах, страница 148 – Лана Ланитова

Но я снова отвлеклась. Вернемся к тому дню, когда я вышла вместе с Грановской из парной. Все девочки уже оделись. В комнате не было ни души, лишь на стуле сиротливо висела кем-то забытая лента от косы. Раиса накинула на меня пушистое полотенце. Она с трогательной любовью вытирала мои влажные плечи, спину и ягодицы. И снова я ощущала на коже ее нежные пальцы. В какой-то момент мне сделалось дурно. Этот момент совпал ровно с тем, как один из пальчиков моей подруги как бы невзначай коснулся моего лобка и задержался на нем долее положенного срока. Раздвинув темные волоски, пальчик проскользнул в расщелину, а я чуть не потеряла сознание. Грановская медленно убрала руку. Увидев мою бледность, она принесла стакан с водой. А после распахнула окно. Свежий майский день ворвался живительной прохладой. Я томно смотрела на Раису, и мне было так хорошо, как никогда прежде. Мы тонули в глазах друг друга, и казалось, что само время остановило свой бешеный бег. Даже муха на окне замерла так, словно попала в банку с липовым медом. В уши вливался какой-то диковинный медный звон… Но распахнулась дверь, и в сушилку заглянула Юлия Романовна.

— Mademoiselle Худова и Грановская, вот вы где! Отчего вы не одеты? Весь класс давно уже пополдничал и снимает мерки в дортуаре. Пришли портнихи. Вы разве не слышите? Девочки, что с вами? Вы перепарились? Depechez-vous!^[86]

Грановская помогла мне одеться. А я стояла, словно пьяная, вспоминая то сладкое и острое чувство, которое доставил мне один лишь пальчик Грановской. У меня снова заныл низ живота так, что я стиснула зубы. Уже в дортуаре княжна причесала мои непослушные, вьющиеся волосы. Собственные волосы Раисы не вились. Они были густые и тяжелые, их чернота отливала вороньим крылом.

Через несколько минут к нам пришли две модистки с образцами лент, тканей и кружев. У меня разбежались глаза от обилия бархата, муслина, шелков, гроденапля, гродетура, газа, барежа, ажура, атласа, гипюра… У Раисы был изысканный и утонченный вкус. Себе она заказала легкое барежевое платье, отороченное алансонским кружевом – строгое и изысканное, цвета чайной розы. Мне же она посоветовала сшить белое атласное платье, похожее на платье невесты, с открытым декольте, по которому шли искусственные, лиловые фиалки с мелкими фисташковыми листиками. Лилового оттенка был и мой газовый шарф. У Раисы не было и тени женской зависти – она предлагала мне ткань и фасон намного более выигрышные, чем выбирала себе. Забегая вперед, хочу сказать, что в том наряде, придуманном моей незабвенной Грановской, на выпускном, я была королевой бала.

До экзаменов и выпускного бала оставалось две недели. Целыми днями мы, подгоняемые классными дамами, зубрили контрольные билеты, читали друг дружке отрывки из поэм, диктовали французские глаголы. Грановская не готовилась, целыми днями она лишь гуляла по саду, либо что-то читала. Но если ее что-то спрашивали учителя, она отвечала уроки легко, чуть небрежно и без запинки, поражая учителей объёмом знаний, который превосходил те рамки, что давали нам в институте.

Грибанова тоже не готовилась к экзаменам. Но как вы догадываетесь, совсем по иной причине: она стала томной и ленивой, а по утрам ее тошнило. Maman велела устроить все таким образом, чтобы Маруся выучила лишь по одному билету к каждому экзамену – в этом скромном объеме и должны были испытывать нашего располневшего «рыжика».