Книга Флорентийская блудница, страница 101 – Лана Ланитова

В ответ Владимир лишь кивнул.

— А завтра я должен как все, заниматься государственными делами. Завтра у меня важная встреча с герцогом Медичи.

Владимир едва заметно усмехнулся, но не стал возражать.

«Ты снова путаешь карты, мой самый лучший в мире мистификатор и наставник», – с улыбкой подумал Махнев.

Ему показалось, что Дионис в ответ тоже улыбнулся.

— Дорогой гость, эта ночь уж близится к концу, и я желаю угостить тебя вином, которое пью только я сам, – произнес Дионис. – В нём есть капли крови наших сегодняшних, посвященных в таинство вакханок, их первая девственная кровь. В вино добавлены и их слёзы. А еще в нем есть самый лучший виноград, созревший на жарком итальянском солнце, и капли росы, собранные на лугах прекрасной Тосканы. Пей его!

Он протянул Владимиру золотой кубок.

— Испей же эту божественную амброзию. Испей этот колдовской напиток и насладись его чарами!

Владимир прикоснулся губами к краю кубка. Голова закружилась от необычайного аромата. Он готов был поклясться, что ранее не пил подобного по вкусу вина.

— Выпей и отдохни немного перед обратной дорогой. А твоя мраморная блудница пусть бегает и ищет вчерашний день.

Владимир хотел было удивиться словам Диониса, но вовремя сдержался. Вместо этого он жадными глотками осушил кубок, дарованный ему богом виноделия. И в голове грянула музыка. Только это были звуки величественного органа и нескольких симфонических оркестров, исполняющих всё ту же мелодию, которую он слышал в доме мастера. Ту мелодию, которую еще не сочинил на земле ни один композитор. Теперь эта мелодия звучала в его голове – Luna tú.

После первых же пронзительных аккордов он почувствовал, как неведомая сила подхватила его и оторвала от земли. Он поднимался медленно, и ночная прохлада овевала свежестью его невесомое тело. Он летел, раскинув руки, все выше и выше. И вот пролом в крыше атриума оказался далеко позади. Сверху он увидел всех участников вакханалии. Он всё так же предавались чувственной любви, и их бледные тела теперь походили на сплетенные корни гигантского дерева или клубок белых змей, застывших в лунном свете. От людского моря струилось едва заметное жемчужное свечение. Помимо этого он слышал влажный шепот их горячих признаний и стук целого оркестра человеческих сердец. Владимир купался в лунном свете и бесстрастно наблюдал за той стихией, имя которой – Вакханалия. Это была её финальная часть. Тот самый сладостный миг, ради которого и собирались здесь все эти люди.

Он не стал слишком долго парить над разрушенным храмом Юпитера, стоящем на холме, в Тосканском лесу. В какой-то миг ему стала безразлична вся ночная оргия и ее участники. Он полетел дальше.

Внизу желтели поля с пшеницей и пёстрые луга полевых цветов, напоенные ночной росой. Он пролетал над виноградниками и вдыхал аромат сухой лозы, трескавшейся под тяжестью янтарных, рубиновых и сапфировых гроздей. Он пролетал над серебристыми оливковыми рощами, ореховыми и дубовыми лесами. Он видел разлив Арно – его воды таинственно блестели в лунном свете.

Он видел спящую Флоренцию, чьи черепичные крыши отливали шоколадом. Он видел строгую геометрию ее античных улиц. И, наконец, он видел знаменитый и величественный купол собора Санта-Мария-дель-Фьоре. Ночная Флоренция была прекрасна.