Книга Флорентийская блудница, страница 103 – Лана Ланитова

— Я? Наоборот, я даже пытался тебя догнать. Но ты убежала вслед за своим мастером.

В ответ она лишь протяжно вздохнула.

— Я пыталась его догнать, но всё тщетно. Вот уже два века я ищу его и пытаюсь вымолить прощение…

— Да, ты говорила, – Владимир сел на кровати и опустил ноги.

Он услышал, как Лучиана всхлипнула. Ему стало жаль её.

— Ну, иди ко мне, – он протянул руки и нежно обнял ее.

Её щека была совсем рядом, и он ощутил ее горячие слезы.

— Ну, не горюй ты так. Ничто не вечно в этом мире. Всё тлен, – прошептал он. – Ничто не вечно под луной… Но и не вечны наши наказания. Поверь.

— Откуда ты это знаешь?

— Я не знаю это. Я чувствую… Мне кажется, что рано или поздно мастер Конте простит тебя. Ибо любовь сильнее обид. Она побеждает всё. А он любит тебя. А раз любит, значит простит.

— Ты, правда, так думаешь?

— Я давно уже не вру, Лучиана.

Она улыбнулась сквозь слезы и вытерла мокрые глаза. А после прижалась к нему.

— Можно я немного полежу с тобой? – спросила она. – Прежде, чем я навсегда покину тебя и улечу в свою мерность, можно я немного побуду с тобой?

— Конечно, моя флорентийская мадонна, я с радостью сожму тебя в своих объятиях.

Они легли рядом, и Лучиана положила свою голову ему на плечо. Он обнял ее и почти целомудренно поцеловал в губы. Ему хотелось продлить минуты нежности перед тем, как он захочет обладать этой прекрасной женщиной. Её горячее и гибкое тело приятно волновало его. Рука скользнула по гладкому предплечью девушки… В истоме он прикрыл глаза, зная, о том, что вот-вот настанет тот восхитительный миг, который сблизит их как двух страстных любовников. Он чувствовал, что обнимает очень пылкую и очень страстную женщину.

И вдруг, совсем неожиданно для него, Владимир ухнулся в глубокий омут сна. Сколько это длилось, он не помнил. Краем сознания он подумал о том, что слишком устал от путешествия по Тоскане, и что перед любовной схваткой ему нужен лишь короткий отдых. Самую малость…. Чуть-чуть… Чуть…

Во сне он вновь видел синее Тосканское небо, в котором рядом с ним парил красавец-орел. Он видел край оливковой рощи, несколько высоких кипарисов возле реки, и синие поля ирисов. Среди безмолвия и жаркого солнца раздались гулкие удары. Это был камнепад. Владимир вздрогнул. Ему почудилось, что где-то обрушилась скала. И он увидел её. Это была беломраморная скала на берегу Лигурийского моря. Скала из каррарского мрамора. Он видел, как с высоты птичьего полета с треском и грохотом летели вниз обломки белого мрамора.

* * *

— Хватит спать, Махнев, – услышал он до боли знакомый голос Виктора. – Вставай и наведи в спальне порядок. Кстати, и кровать придется заменить. Слишком уж большая пробоина. Вовремя я тебя в сон-то вогнал. Не то бы вместо кровати, покалеченным оказался ты сам.

Владимир проснулся и непонимающе смотрел на демона. Тот сидел в кресле, в углу комнаты. Одет демон был в пурпурную римскую тогу, а на рыжеволосой голове поблескивал золотой венок.

Владимир смахнул с лица остатки сна и огляделся. Рядом с ним, на его широкой кровати, находилась пробоина, из которой торчали острые обломки доски. Вокруг пролома в живописном беспорядке лежали куски мрамора. Это были останки от статуи Лучианы. Владимир подскочил с кровати словно ужаленный. И тут же ударился голой пяткой об увесистый фрагмент камня. Это была голова Лучианы. Остекленевшим взглядом белых глаз она бесстрастно взирала на нашего героя.