Книга Флорентийская блудница, страница 106 – Лана Ланитова

Владимир смутился, а после прошептал:

— Бог, говорите…? Если Бог, то отчего он так и не простил её? Уж я бы, грешник, и то скорее простил.

— Надеюсь, что так, – Виктор, не мигая, смотрел прямо в глаза Владимиру. – А что касаемо их, так всему своё время.

Они оба молчали. Первым нарушил тишину Виктор.

— А отчего ты не похвалишь мой наряд?

— Вам очень идет эта пурпурная тога.

— Я знаю. В Риме пурпур носили только авгуры, курульные магистраты, салии и жрецы. И то пурпур они нашивали в виде полос. Пурпур был недешев.

— Вы в этой тоге выглядите просто потрясающе. Кстати, внешность Диониса вам тоже была к лицу.

— Правда? – Виктор хитро рассмеялся. – Ты меня с легкостью узнал?

— Еще бы. Вас, патрон, невозможно ни с кем спутать.

— Ну, тут ты прав. Ты же помнишь, я и ранее обещал сводить тебя на Вакханалии и Сатурналии. Вот ты и побывал на одной из них. Причем, многие традиции в семнадцатом веке уже были утрачены. В христианскую эпоху Вакханалии стали под запретом.

— Что-то я не заметил никакого опасения у её участников. Мне показалось, что в этой оргии принимали участие весьма почтенные горожане Флоренции. Разве нет?

— Всё так!

— Да, Вакханалия сия была незабываема. И потом воздух Тосканы делал ее особенно прекрасной.

— О, я бывал в качестве Диониса на празднествах в Венеции и в Риме. Везде есть свой собственный колорит. Я люблю эту древнюю страну. И Вакханалии – это моя природная стихия. Ты даже представить себе не можешь, каково это – целовать уста трепещущей девственницы. Уста, от которых пахнет слезами, кровью и страстью. А еще от них пахнет вином. Это самый лучший в мире афродизиак.

— Я понимаю…

— Знаешь, Махнев, я люблю всех морочить и путать.

— Кого?

— А вот этих людишек.

— Патрон, неужто вам к лицу такие простенькие забавы?

Ему показалось, что Виктор чуточку покраснел. После этих слов он хитро улыбнулся.

— Ну, так это моя природа. Я лукав от рождения. Не поверишь, иногда я, словно гимназист, хохочу от самых примитивных шуток. Я, знаешь ли, еще тот лихой пересмешник. Открою тебе секрет: даже среди своих я слыву несерьезным повесой и охальником. Многие демоны считают меня слишком легкомысленным. И все же, я словно мальчишка хохочу над их важными физиономиями, когда их путаю и морочу.

— Да, кого же?

— О, во многих веках, царствах и государствах меня знают, как очень почтенного гражданина. Местами я градоначальник, местами я бывал членом магистрата, авгуром, жрецом, сенатором, приором в правительстве. Боже, да кем я только не бывал! Я развлекаюсь от души, путая им все карты.

Владимир был удивлен откровениями Виктора.

— Нет, ты не подумай, мои шалости не выходят за рамки тех событий, которые записаны в исторических летописях. Я не смею изменять глобальные величины и влезать в судьбы государств. Я шалю по мелочам, подкладывая им местные анекдоты, шуточки и развлечения. Я сочиняю сплетни на слишком важных и гордынистых персон. Я порою распускаю такие небылицы, что впору любому сказать: «Ну, что за вздор! Этого не может быть!» А они, дурашки, верят. И заметь, чем нелепее слух или сплетня, тем быстрее в нее поверят все – от кухарок на базаре, до членов парламента. Да, вот так устроен человек. Он не просто слаб, он еще так часто легковерен.

— Мда…

— Ты что думаешь, что я тогда тебе лгал, что наутро меня ждал на приеме сам герцог Медичи? – хмыкнул Виктор. – Да, нисколечко я не врал. Он меня действительно ждал. И я был у него на приеме.