Книга Флорентийская блудница, страница 128 – Лана Ланитова

— Вот те на! – Макар хлопнул себя по коленям. – Неужто и тебе, Родиоша, досталась сущая стерва?

— Ну, я бы не посмел именно так назвать даму. Именно таким словом, – от волнения Родион привстал. – Но ты, Макар, со всей своей прямотой, как всегда, довольно близок к истине.

— А ну, расскажи!

— Извольте. Только сразу хочу предупредить о том, что ничего нового в моем рассказе вы не услышите. Он весьма сильно смахивает на ту историю, которую нам поведал Макар Тимофеевич. Разве что мой рассказ, я полагаю, окажется чуть длиннее.

— Родион, не томи, – Владимир сел удобнее и приготовился слушать.

«… Итак, я, как и Макар, едва доплелся до собственной кровати, упал от усталости и тут же заснул. Сколько я спал, точно не помню. Помню, что очнулся я совсем в незнакомом месте. Незнакомом, но вполне себе привычном. Я очнулся, стоя возле высокого окна. Это был второй этаж какого-то здания. А за окном падал снег. Это была зима. Внизу, прямо под окнами, простирался заснеженный парк с ровными аллеями заиндевелых от мороза деревьев. Меж ними тянулись расчищенные от снега дорожки. По двору пробежал мальчик, одетый в форму кадета.

Я отошел от окна и оглянулся. Я, господа, находился в довольно обширном и строгом кабинете. В углу кабинета располагался отличный письменный стол с ровными пачками каких-то бумаг, тетрадок и журналов. На столе стоял малахитовый прибор для письма с чернильницей и пресс-папье. Возле стен поместился ряд казенных стульев и несколько стеллажей с книгами. На светлых стенах висели портреты учёных и писателей.

— Вот как? Это куда тебя занесло, чернильная твоя душа?

— Я опущу излишние детали и рассказ о том, как я окончательно понял, куда меня занесло. Скажу сразу – это был кабинет директора кадетского училища. И этим директором в нём оказался ваш покорный слуга.

— Эвона, как подфартило, – присвистнул Макар.

— Да, в этом сне моя карьера взлетела на самый верх моих скромных возможностей. В прошлом воплощении я не смог бы и мечтать о подобном месте. А здесь я был директор. Правда, как я понял позднее, назначили меня на эту должность совсем недавно. Лет в этом сне мне оказалось около тридцати. У меня было довольно приличное жалование и отличная квартира. На службе меня уважали и даже побаивались. Кадетское училище это находилось в небольшом городишке. Если вы спросите, в каком, то я вряд ли смогу вам ответить на этот вопрос. Пока я находился в этом сне, я четко помнил его название, но как только я проснулся, оно тут же стёрлось из моей головы. Да, и зачем мне помнить это название, ежели оно не играет ровно никакой существенной роли во всём смысле предстоящего спектакля.

Странность данного спектакля как раз и заключается в том, что оказавшись в новом сне, ты напрочь забываешь о своем прежнем местонахождении. Из памяти вылетают все детали твоей недавней жизни в царстве Виктора, а равно и воспоминания о той реальной яви, в которой ты жил еще до момента развоплощения. В этом, верно, и заключается странность и коварство наших смотрителей. И ты совершенно искренне считаешь, что этот, новый сон, и есть та самая, настоящая и единственная жизнь, которую ты проживаешь. Ты даже имеешь некие представления о прошлом: обрывки воспоминаний из детства, отрочества и юности. А в голове присутствует цепочка, происшедших с тобою событий. И вот скажите мне, господа, разве всё это не является всем нам известной, вечной как мир, моделью наших множественных жизней? В каждом новом воплощении нам напрочь стирают всю память о прежнем опыте, оставляя лишь слабый оттиск эмоционального опыта на наших душах.