Книга Флорентийская блудница, страница 176 – Лана Ланитова

— Да, то, что я не жалел на неё денег, то правда, – усмехнулся я. – Отчего бы и не похвалить щедрого осла? Зато любила она только своего обожаемого дядю.

Он опустил голову на руки.

— Понимаешь, когда ты поведал мне о том, что полюбил Машу, я даже не знал, как сказать тебе всю правду. Еще тогда, летом, у меня несколько раз возникало желание, открыться тебе во всём, как самому близкому другу. Исповедаться перед тобой, как перед священником. Я ведь любил тебя, Родион, и почитал за старшего товарища и наставника. Я так хотел тебе всё рассказать.

— Ну, и отчего же не рассказал?

— Я не решился. А потом, когда увидел, что ты любишь ее всей душой, то надумал смириться. Я понимал, что рано или поздно мне придется с ней расстаться. Так почему не сделать это сразу? Повторюсь, я не мог и мечтать о лучшем зяте, чем ты. Ты окружил её такой заботой и вниманием, какое не мог ей дать даже я.

— Да, я любил Мари.

— А теперь? Теперь ты ее презираешь?

— Не знаю, – глухо ответил я.

— Пойми, Родион. Она просто еще юная девочка. Она тоже запуталась. Прости ее… Она станет другой. Она уже сильно пожалела обо всём. Обо всех поспешных словах. Она тоже не спала всю ночь. Всю ночь она проплакала.

— Ей надо было жалеть обо всём намного раньше. Тогда, когда ты её соблазнил.

— Да, это так. И все же, это скорее она меня соблазнила, нежели я её.

— Это как же?

Я даже остановился, услышав его последнюю фразу.

— Понимаешь, эта девочка имеет от природы довольно сильный темперамент. Одна из моих престарелых тетушек предупреждала меня о том, что Мари похожа на свою мать, а та, упокой господи её душу, слыла в своем поместье настоящей Мессалиной. Поговаривают, что ей было мало одного мужа. Она оприходовала в уезде многих холостых мужчин, не брезгуя даже представителями подлого сословия – конюхами и кузнецами. Так вот, Мари проявляла интерес к мужчинам совсем с юных лет. И когда я видел в ней эту откровенную страсть к соблазнению, я понимал, что в словах моей тетушки есть огромная доля истины. Видно, и вправду моя Мари пошла породой в родную мать. Ей было только семь, а она уже напропалую кокетничала со мной. И не только со мной, но и с моими приятелями, которые в ту пору еще навещали нас в моем поместье. Будучи еще девочкой, она прижималась ко мне так, как не делают другие юные леди в её летах. Она постоянно норовила потрогать и поцеловать меня. Любила, когда я тоже целовал её на ночь. Старалась иной раз, перед сном или купанием, донага раздеться предо мной. И глядела на меня при этом почти по-женски, а не по-детски. С любопытством и неким вызовом. От нас тогда уволились две гувернантки – они не могли справиться с её слишком свободным нравом.

— Сочувствую, – холодно отозвался я.

Внутри меня шел некий мысленный диалог, полный недоумения и тревоги. Да, я и ранее ощущал в моей нимфе задатки присутствия сильного темперамента. Её девичье возбуждение было, пожалуй, слишком сильным. Но всё же, я надеялся жениться на неискушенной девице. Мне хотелось самому ее соблазнять, и делать это очень медленно, распаляя ее желание постепенно, открывая ей всё новые грани науки любви и страсти. А теперь, оказывается, что я жестко просчитался. Я просто не знал, что этот невинный цветок уже и сам давно пропитан ядом обольщения. Я чувствовал себя обманутым, словно на базаре. Словно бы мне всучили дешевую рванину в блестящей упаковке, вместо «панского товара».