Книга Флорентийская блудница, страница 177 – Лана Ланитова

— Я ничего не понимаю, но она же была девственницей, – неожиданно брякнул я.

В ответ Иван вновь густо покраснел и отвел тревожный взгляд.

— С самого начала я осознавал, что когда-нибудь Мари придется выходить замуж. И потом я опасался того, чтобы не случилось нежелательной беременности. Поэтому… Мы жили с ней иначе, чем…

— Не продолжай, – почти крикнул я. – Я не желаю слышать все эти мерзкие подробности.

— Я знаю, что всё это мерзко…

— Ну, почему? Я весьма наслышан о таких забавах. Только никогда не думал, что нечто подобное случится и со мной. Я слышал даже о проститутках дворянского происхождения, которые хранят свою невинность для потенциального богатенького муженька, а сами в это время вовсю сношаются посредством своих задних врат. Такие девочки развращены еще с младых ногтей. И когда в их короткой судьбе начинается обычная половая жизнь с супругом, она им кажется безумно пресной, словно еврейская маца. Им она не нравится, потому что они привыкли получать совсем иное, изощренное удовольствие. Я теперь понимаю, отчего мог показаться Марии совсем неинтересным…

— Да, нет же. Дело не в этом. Она ведь еще совсем недавно стала полноценной женщиной. И мне не в чем тебя упрекнуть – ты был с ней очень нежным и внимательным супругом.

— Был… Эх, если бы я тогда уже знал, с кем имею дело…

— Родион, прошу тебя, не говори так. В жизни многое бывает. Вы венчаны с Марией в церкви. Значит, что «в горе и радости». Ты прости её великодушно. Прости и меня за мой грех. Я не хотел Маше худого. Я просто и сам сильно любил ее. Сегодня ночью я решился, уйти в мужской монастырь на вечное моление. Отмаливать собственный грех. И я сделаю это с легкой душой сразу, как только почувствую, что ты простил её, и между вами воцарился мир.

— В монастырь, говоришь? Отмаливать свой грех?

— Да, Родион. Мой грех, ибо её греха в том нет. Она не виновата в том, что господь дал ей любящую душу и горячее тело. Всё ведь зависело от меня в тот момент. Я мог бы начать жить с ней, как с женой. Тогда бы не было и греха. И лгать ей было бы без надобности. Весь ее грех заключался лишь в том, что она меня сильно полюбила.

— Ты же только что сказал, что она тебя соблазнила, а теперь всё иначе представляешь.

— Соблазнила, и тут я не вру. Но, на то она и женщина, чтобы соблазнять. И Ева и Лилит – в одном лице.

— Как же всё это у вас случилось?

— Всё просто. Однажды ночью была сильная гроза. Моя испуганная племянница прибежала ко мне в комнату. Совсем нагая. И легла ко мне в постель. Она не просто легла, она прижалась ко мне всем своим горячим девичьим телом. А потом она стала меня целовать. Силы небесные! Сам святой Антоний бы не устоял перед чарами моей невинной девочки. Она была невинна и порочна – одновременно. А потом она просто попросила положить ладонь ей на лобок. Уже тогда он был покрыт у нее легким пушком. Она совсем бесхитростно призналась мне в том, что когда думает обо мне, то у нее там всё становится мокрым и припухает. Она так и сказала: «Дядя, миленький, вот потрогай…»

— Остановись! – крикнул я.

— Вот и я в тот момент кричал себе: остановись! Но, отчего-то не смог этого сделать. Я приласкал ее так, как делал это с прочими женщинами. Ей было так сладостно, что я опешил. А потом она долго спрашивала меня о том, что же с ней такое произошло. Сам факт половой разрядки потряс её сильнее, нежели возможное падение луны на землю. Два дня я ей читал лекции о женской физиологии. Я просто понимал, что это нужно сделать, и что кроме меня ей об этом никто не расскажет. Тогда я нанял очередную гувернантку и попросил ее побеседовать с девочкой обо всех интимных подробностях и средствах гигиены. Но немка сбежала от неё на следующий же день. А дальше я вновь остался один на один с моей маленькой и ненасытной до ласк нимфеткой. Ты понимаешь, что больше она не покидала мою постель. И каждое её открытие било меня не только в голову и в сердце, но и прямиком в пах. Повторюсь, я ведь лишь простой смертный, а не святой Антоний. Родион, если бы я был женатым человеком, то, возможно, всего этого бы не случилось. Умная жена бы пресекла все эти вольности. Но я был холост. И не имел на тот момент постоянной любовницы. А все мои предварительные манипуляции в попытках сбросить напряжение до прихода Маши, были, как ни странно, бесполезны. В ней была какая-то дьявольская сила обольщения. Это была смесь неискушенной наивности и жажда познания плоского греха. Жажда безумная. Она не стеснялась вытворять со мной такие вещи, от которых у меня закипала кровь. Её тонкие пальцы на моем приапе… Доводили меня до обморока.