Онлайн книга «Флорентийская блудница»
|
Вот и сидела Елена Антоновна всеми днями, да вечерами одна-одинёшенька. А тут мы с Николаевичем, истопником нашим, смотрим как-то, что пропала наша Елена. Три дня из дома не выходит. Мы и переполошились. Стучали к ним в квартиру, а там тишина. Позвали плотника. Вскрыли двери, а там Елена в петле висит. Вот такие-то дела. Сутулый швейцар докурил папироску и встал с крыльца. — Ну, я пошел. Ты это, добрый человек, сходи в церковку, да помолись за Еленочку нашу и ее родителей. Царство им небесное – хорошие были люди, добрые. А за Леночку ты особо помолись. Её ведь, как самоубийцу, даже не отпевали. Я почти не слушал его. Я медленно спускался по ступеням, а после вошел в заснеженный двор. Там, среди покрытых инеем кленов, стояла одинокая деревянная скамья. Позади себя я услышал скрип закрывающейся двери – видимо, швейцар пошел всё-таки спать. И вновь во всей Вселенной я остался один. В свете фонаря четкой линией обозначились мои одинокие следы. Я грузно опустился на скамью. Если вы спросите, что я чувствовал в эти минуты, то словами мне трудно объяснить своё состояние. От боли в груди я даже не ощутил собственного стыда за невинно загубленную душу. Было ли мне жаль эту несчастную Леночку? Скорее, нет. Как и прежде, она была мне почти безразлична. Я ведь бежал за ней вовсе не из тоски. Нет. Мне просто хотелось с ней поговорить. Излить свою печаль. Вот так-то. А оказалось, что бежал я вовсе не за живой Еленой, а за её призраком. Я сидел и смотрел на зимнее ночное небо. Путь до него казался коротким – только протяни руку. Снегопад соединил всё пространство воедино – землю перемешал с небом. Смял и упростил все пути. Снежинки падали и падали на землю. А я ощущал полное одиночество. Вселенское сиротство. Я понимал, что сильно устал. Я устал жить в этой реальности. Мне было уже не интересно. В этом мире не осталось ровно ничего, что могло бы задержать меня хоть на день, хоть на миг. Партия окончательно перешла в эндшпиль. Мне хотелось скорейшего освобождения – сбросить оковы этого сна, как самый тяжкий и никчемный груз. Внезапно я вспомнил о Машеньке Грачевой, и по моим щекам потекли горячие слезы. Лишь ее образ отозвался в сердце тихой радостью и какой-то щемящей грустью. На губах была соль и привкус талого снега. Я глубоко вдохнул, но подавился порывом холодного воздуха и закашлялся. Кашлял я так сильно, что ощутил, как мне на подбородок хлынуло из горла что-то теплое. Это была кровь. Много крови. Видимо, исполнились все опасения моего эскулапа. Поверьте, господа, я не был настолько болен, чтобы меня нельзя было спасти. И если бы судьба сложилась иначе, то у меня было бы довольно сил и желания полностью излечиться. Бывает и такое, когда душа, не видя никаких перспектив или желания дальнейшей жизни, прекращает находить компромиссы с собственным телом и сбрасывает его, словно нечто ненужное и чужеродное. Когда я отлетал от собственной формы, мне стало жаль себя. Одинокий, я сидел без шапки с растрепанными седеющими волосами, а вокруг меня простирался белоснежный ковер из девственно чистого снега. А под ногами таял белый пятачок, испещренный застывшей багровой россыпью. Это было даже немного красиво… А я медленно улетал от земли. А после я проснулся… * * * |