Книга Флорентийская блудница, страница 40 – Лана Ланитова

— Ну, да-с. А вот, говорят, что покойный барин был слишком охоч до женского полу. Что развратничал примерно? А? Что много девок попортил. Нет?

— Девок? Ну, кто ж его знает. Так они же все его крепостные были. Это же еще до реформы всё было.

— Ну, да. Крепостные. Так, раз крепостные, то можно?

— А как же? Это его все бабы и были. Имеет право.

— Ну да-с… Ну, да-с. Ладно, это мы прояснили. Больше к вам вопросов нет. А потому я перейду сразу к делу. Мне надобно, чтобы ты, Захар, поджег старую помещичью баню. Спалил ее до угольев.

— Это какую баню?

— Ту, что за рощей, возле пруда стоит.

— А помню. Заколочена она. Стоит до новых хозяев. Хоть и растащили из нее все вещи, однако, сам сруб еще крепкий. Еще сто лет простоит.

— Вот и не надобно, чтобы он столько простоял. Сжечь его требуется. Дотла.

— Да, зачем же барин? – взмолился Захар. – Разве я поджигатель или разбойник какой – грех на себя такой брать. Да, там и дороги нынче все заметены. Не зги не видно.

— Скоро луна ясная взойдет – все будет, словно на ладони.

— Так и зима ведь на дворе. Не займется пламя.

— Керосин у тебя есть?

— Есть дома. В сенях.

— Вот и подольешь.

— Ну, так…

Чернявый достал из-за пазухи увесистый кошель и потянул за тесьму. Кожаный зев, стянутый шнурком, открылся, и прямо на Захара смотрели золотые монеты. Захар даже не встречал нигде такого чистого червонного золота. И в руках никогда не держал, и в глаза-то не видывал.

— Да, здесь же целое состояние, – прошептал он.

— Ну… Этот постоялый двор сможешь выкупить, и еще деньги останутся.

— А не обманешь?

— Слово даю. Как все исполнишь, так найдешь меня тут же и получишь свою награду. На, вот, возьми, – франт достал одну монету, подкинул ее в воздухе так, что монета хищно блеснула чистотой червонного золота, и протянул ее ошалевшему Захару. – Как вернешься, то весь кошелек будет твой, да к нему еще ящик водки или бурбона. Что пожелаешь.

— Ну, коли так, то я быстро. Жди меня тут. Я побегу за керосином. А потом к старой бане, – выпалил раскрасневшийся Захар. – Я знаю к ней и короткий путь. Там есть одна дорожка, в обход рощи.

— Давай-давай. Исполняй.

Когда темное декабрьское небо чуть посветлело перед рассветом, Захар Платонович вернулся в трактир. Выглядел он мокрым и уставшим.

— Уф, аж вспотел весь, – проговорил он, присаживаясь. Толстый нос уткнулся в рукав: – Фу-ты, кажись, я керосином и гарью весь пропах. Нет?

Но его новый знакомый не ответил ему, а лишь скользнул по раскрасневшейся физиономии холодным взглядом угольно-черных глаз.

— Ты все сделал, как я велел?

— Все, господин хороший, – робея, громким шепотом божился Захар.

В душе он очень боялся, что важный господин обманет его и не заплатит за выполненную работу.

— Да, не крестись ты… – с брезгливостью поморщился столичный гость. – Расскажи все толком, как оно было.

— Я сходил домой и взял бутылку с керосином и спички. Хорошо, что моя Аксинька куда-то завихрилась на ночь глядя. Взял я бутылку и пошел. Ваша правда, что на небе луна появилась из-за тучек, да такая яркая, что весь лес, словно на ладони. Хорошо все видно было. Сначала чуть заплутал, правда. Бесы, видно, морочили, – Захар хмыкнул. – А после нашел узенькую тропку – она окрест рощицы шла. Пришел к тому месту. Протоптал сквозь снег тропинку, и добрался до сруба. Облил все керосином и того…