Книга Тьма египетская, страница 184 – Лана Ланитова

— Хороших судей она себе нашла, – хмыкнул Владимир. – Эти не только нас с удовольствием изуродуют, но подведут под это злодейство свои религиозные основания. Оказывается, Господь создал Адама и Еву без всяческих гениталий. По мнению этого Кузьмы Архиповича, всякое вожделение это – грех. Ну, в этом суждении о грехе и православные попы недалеко от этого умника откатились. Но те хоть не лишают человека самой возможности отправления плотской нужды. Хотя, и ставят ее в известные рамки. Вот вам, господа, еще один пример религиозной зауми.

— Я думаю, что ни один православный священник не согласился бы с этой ересью.

— Может, оно и так. И я точно знаю, что Православие это осуждает. Но в этом чёртовом городишке такие вот Кузьмы Архиповичи играют роль первой скрипки.

Тучный Селиванов закончил свою благопристойную речь, отер платком пот с розового лба, и тяжело осел на стул. После него вскочил Корсаков и затараторил:

— Я не силен в церковных проповедях. Я скажу всё проще и доступней: этот донжуан когда-то соблазнил мою законную супругу Елену Николаевну Грабову. Соблазнил не абы как и втихую – где-нибудь украдкой в спаленке темной, или на сеновале. Нет! Он сожительствовал с ней несколько дней в весьма извращенной форме. Он делал это столь затейно, что бедная женщина до сих пор успокоиться не в силах. Я уж и священника к ней приглашал – прелесть бесовскую с неё снять. Каяться в грехах и посты держать поп наш велел. А что толку. Что ни ночь – она всё во сне имя ирода этого шепчет. Вся так и горит в огне страсти бесовской.

— Во-от оно что! Гладен бес до искусов плотских, – с радостью встрял Кузьма. – Гладен до затейных ласк. И только лишившись первопричины всех плотских вожделений, человече способен отринуть от себя прелесть анафемскую.

— Мне даже пришлось на время покинуть свою супругу Елену, – продолжил Корсаков. – Хотел я было, отослать ее в женский монастырь, да стало сына ее жалко. А в этом городе со мной случился иной жестокий карамболь. Есть у меня теперь невеста. Дворянка она и по-французски говорит. И зовут ее Людмилой. И представьте себе, господа, вернулся я нынче из дальней поездки. Соскучился по невесте-то своей. Приехал к ней с дарами аглицкими. Пришел, а у неё в шкафу, знаете, кто сидит?

— Кто же? – с улыбкой поинтересовалась Наталья Фёдоровна.

— А сидит у неё в шкафу этот растлитель нижегородский! – прокричав это, Корсаков указал темным перстом на Владимира.

— Вот как? – хмыкнула Наталья Фёдоровна.

А вслед за ней рассмеялись брат Серафим и Кузьма Архипович.

— Именно! Вам потешно, господа, слушать мой рассказ. Но мне и тогда, с моей законной супругой Еленой было не до смеха, и сейчас.

— А как же ты, каналья, имея венчанную супругу с дитем, завел и тут себе невесту? – не выдержал Макар.

— Да, у него, Макарушка, помимо Людочки, в городишке этом полным-полно невест, – отозвался Владимир.

— А это не твоего ума дело! – гневно выкрикнул Корсаков и подбежал к клетке. – Я очень жалею, что тогда не успел тебе яйца отрезать. Кабы успел, то Людочка мне тут бы рогов не наставила.

— Что Людочка, что Елена, обе они, наставили тебе рога лишь по одной причине.

— Это какой же?

— А потому, что скучен ты, Корсаков. И не столь хорош в постели, как им бы этого хотелось, – смело парировал Махнев.