Книга Мажор. Сыграй мою невесту, страница 2 – Шарлотта Эйзинбург

— Я выиграю этот грант, Ба, — шепчу я, поднимаясь и целуя её в макушку. — Вот увидишь. Конкурс молодых архитекторов. Главный приз — полмиллиона.

— Дались тебе эти деньги... — ворчит она, но я вижу, что ей приятно. Она гордится.

Я доедаю остывший блин, запиваю холодным чаем и вылетаю в подъезд.

На улице серый ноябрь. Ветер швыряет в лицо мокрую крупу — то ли снег, то ли дождь. Я плотнее кутаюсь в пальто, которое уже два сезона как вышло из моды (да и черт с ней), и быстрым шагом иду к остановке.

Грант. Это мое единственное спасение. Я готовила проект полгода. «Реновация промышленных зон в социальное пространство». Звучит скучно, но выглядит — бомба. Я вложила в эти чертежи всю свою злость на серую реальность, всю мечту о том, как должно быть красиво.

Автобус подъезжает, набитый битком, как консервная банка килькой. Я втискиваюсь внутрь, прижимая к себе драгоценный тубус. Вокруг толкаются, кто-то наступает мне на ногу, пахнет мокрой шерстью и перегаром.

Обычное утро. Обычная жизнь девочки-невидимки, у которой нет права на ошибку.

Солнечный луч нагло пробивается сквозь щель в блэкаут-шторах и бьет прямо по глазам.

Я со стоном зарываюсь лицом в прохладную шелковую наволочку. Тело тяжелое, расслабленное после вчерашней тренировки и пары бокалов виски на ночь. Никаких будильников. Никакой спешки. Мое утро начинается тогда, когда я этого захочу.

Лениво тянусь рукой к тумбочке, нащупываю холодный титановый корпус последнего айфона. Протираю глаза кулаками, жмурясь от яркого экрана.

Экран забит уведомлениями, как табло в аэропорту. Мой личный курятник уже проснулся и жаждет внимания.

Лена: «Привет, малыш 🔥 Я так соскучилась... Сегодня не хочешь встретиться? Обещаю, будет жарко 😈».

Алина: «Давид, я тут купила новое нижнее белье. Как думаешь, мне идет этот цвет?» — и ниже прикреплено фото, где кружевных ниточек меньше, чем смысла в её дипломе.

Кристина: «Приве-е-ет! Завтра у меня день рождения! 🥳 Ты же придешь?»

Блокирую экран и отбрасываю телефон на кровать. Как же вы все достали. Одинаковые губы, одинаковые мысли, одинаковое желание присосаться к моему кошельку и фамилии. Хоть бы одна зацепила мозгами, а не только задницей. Честное слово, хочется простого человеческого спокойствия.

Спускаюсь на первый этаж нашей загородной резиденции. В огромной столовой, залитой светом, пахнет свежемолотым кофе и чем-то ванильным.

Атмосфера — чисто рекламный ролик идеальной семьи. Мама, в безупречном шелковом халате, стоя у кухонного острова, элегантно переворачивает сырники на сковороде — её новый бзик по «домашнему уюту». Мелкая, пятнадцатилетняя сестра Рита, сидит за барной стойкой, уткнувшись в планшет и громко лопая пузыри из жвачки. Та еще стервочка растет.

А во главе стола — монумент. Мой отец.

Он неспеша потягивает эспрессо, просматривая котировки акций на айпаде. Никаких домашних треников — на нем уже идеально выглаженная рубашка и брюки.

— Доброе утро, семья, — бросаю я, падая на стул. Двигаю к себе стакан со свежевыжатым апельсиновым соком.

— Для кого доброе, а для кого — время перестать играть в песочнице, Давид, — не отрывая взгляда от экрана, чеканит отец.

Началось. Я едва сдерживаю закатывание глаз и делаю долгий глоток.

— Пап, я учусь на архитектурном, закрываю сессии без твоих звонков ректору. В какую песочницу я играю?