Книга Под звездным дождем, страница 78 – Макс Рейн

— Может, пусть и вправду поженятся, – растерянно предложила Катерина, не получив от мужа никакого внимания. – Разговоров в деревне ходить будет меньше.

— А тебе все разговоры, – неожиданно разозлился на нее Николай. – Главное – что скажут люди, а на дочь можно и наплевать. Сонька – девчонка еще совсем, а ты чушь несешь.

— Я несу? – Катерину аж передернуло. – Сам у нее спроси. Люблю, говорит, его навсегда. Поженимся, только вот школу закончу.

— Вот пусть и закончит. И никакими глупостями ей раньше времени голову не забивай!

— Коля, ты, похоже, не понимаешь…

— Разберемся! – грубо оборвал жену Николай, поворачиваясь к ней спиной. – Не мешай спать. Полночи крутишь мне голову, крутишь! Устал я от тебя, как тысячу верст прошел. Сонька замуж – тьфу! Бредятина какая!

Катерина нарезала кусочками помидоры, с грустью думая о своей жизни. «Кто я в этом доме? Мальчик для битья или девка Палашка, или два в одном? Вот что это за жизнь: свекровь – грымза, муж – пьяница, и дочь…» В этом месте у Кати сердце подходило к горлу. Надо же было такому случиться… Катерина даже смотреть на нее не могла, всячески отводила взгляд. И тем не менее в душе женщина жалела Соню. Одна глупость – и вся жизнь коту под хвост. Одним словом, дура – четыре буквы, изломанная судьба. Эх, не о такой жизни для Сони мечтала Катерина. О богатой, интеллигентной семье мечтала. Военный муж – как загубленный проект. Фабула жизни расстроена.

— Чего нос повесила или оплакиваешь опять кого? – бабка налила себе из графина воды и жадно выпила.

— А что, у нас есть повод радоваться? – парировала Катерина.

— У тебя точно нет. Муж твой под деревом валяется, лыка не вяжет. Иди разберись, – не осталась в долгу Серафима.

Катерина, не говоря ни слова, покорно поднялась, но на кухню, сильно шатаясь, зашел сам Николай.

— Маманя… я тут.

— Иди туда, откуда пришел.

— А там уже никого нет, – Николай тяжело сел на табурет. – Дай водку.

— Не дам, – отчеканила бабка.

— А я говорю, дай! – он сделал попытку стукнуть по столу, но промахнулся.

— Надо же, – ухмыльнулся он сам себе, разглядывая непослушную руку. Затем перевел взгляд на бабку.

— Вот че ты такая? Ты же знаешь, я трезвенник, это только когда я выпью, во мне просыпается алкаш. Вот он, тварь, бухаeт…

— Иди проспись!

— Ма-му-ля, я тебя так люблю! – заикаясь, продолжал Николай. – Как… – он старательно подыскивал нужное слово, – как Родину!!! Ты у меня такая… великая! – он громко икнул. – Разве Суворин стал бы генералом без тебя… ни-ког-да! Нас бы без тебя вообще могло бы не быть на этой земле!

— Тебя точно.

— Вот! – Николай откровенно расчувствовался. – Ты, маманя, наше все. Ты баба-гром.

— Что ни слово, то золото.

— Дай водки, стресс у меня!

— У тебя каждый день стресс!

— Я ранимый… – с обиженным лицом сказал Николай.

— Ты в голову раненый, – разозлилась Серафима.

— Ну хоть одну рюмочку, мне очень надо…

— Хватит клянчить, надо – иди воруй.

— Воровать плохо.

— А пить хорошо? На вот тебе лучше молока, выпей залпом.

Николай осушил стакан и громко отрыгнул.

— Фу, тошнотворный порошок. Иди спать, чтоб глаза мои тебя не видели! – бабка с отвращением отвернулась от сына.

Медленно, держась за стенку, Николай послушно побрел к себе в спальню. Катерина закрыла лицо руками и беззвучно заплакала, мелкие слезы бисером рассыпались по столу.