Книга Под звездным дождем, страница 79 – Макс Рейн

— Господи, хватит реветь! Поводу, слава богу, нет.

— Как нет? – всхлипывала Катерина. – Одна только Сонька…

— А что Сонька? – перебила бабка. – Сонька как Сонька, как вся молодежь.

— Да не скажите…

— Нет, дай уж скажу. Сонька пробует себя во взрослой жизни, зачем ей мешать?

— Вы это серьезно? – от изумления Катерина даже перестала плакать.

— Абсолютно. А что, собственно, случилось? Соня выросла, обычное дело, больше ничего не произошло, – спокойно объясняла бабка.

— А этот, как его там, Кирилл? А замужество?

— Так это когда еще будет! К тому времени либо ишак умрет, либо падишах. Зачем бежать впереди паровоза.

— А эти гулянки под луной…

— Если ты про это, то ничего такого не было, моя внучка не крутизадка какая-нибудь.

— Вы уверены? – с сомнением уточнила Катерина.

— На все сто, разведка донесла.

— Слава Богу! – со стоном облегчения пробормотала она. – А я уж подумала…

— Знаю я все твои думы. Только дочери доверять надо. А ты сразу обделалась легким испугом.

— Но я не хочу, чтобы она встречалась с этим северянином. Я их на дух не переношу.

— Ну, милочка, первое, что нужно усвоить в воспитании детей – это то, что им нельзя мешать быть счастливыми так, как они того хотят… а не мы.

— Ну какое же это счастье?

— Шальное-молодое. И разве можно за молодость их винить?

— А ошибки? Мы ведь должны детей уберечь от ошибок!

— Может и должны, но не можем. А дров наломать – очень даже. Моя бабка всегда говорила: грех это тяжкий, чужие судьбы вершить. Не боги мы, Катя. Я в вашу жизнь с Николаем, заметь, никогда не лезла. Хотя, кто знает, если б я за него тогда взялась, может, он и не женился б на тебе, курице, и не валялся бы сейчас в стельку пьяный. Короче, дочке не мешай, само рассосется, а нет – значит, судьба.

— Да я же гарнизонов этих страх как боюсь.

— А на каком из гарнизонов ты такая зашуганная заделалась?

Катерина замолчала.

— То-то же, – фыркнула свекровь.

— Но я хочу, чтобы Сонька рядом всегда была, чтобы мы все вместе жили. Квартира, слава богу, просторная.

— С родителями остаются исключительно неудачники и пожизненные потребители. Не нужны Соне ваши костыли, она на себя опираться должна. Сонька у нас с характером, независимая. И вообще, ты только себя послушай: я хочу, я не хочу, я боюсь. Тут речь не о тебе, кумушка, и не твоих хотелках.

— Эх, Серафима Пантелеймоновна, не понимаете вы меня. Страшно мне за нее.

— Боишься смерти – умри заранее.

— Это как? – не поняла Катерина.

— А вот так. Представь самое худшее, что может случиться с Соней, – объясняла бабка. – Не понравится муж – развод, а понравится – почет и уважение, хоромы по высшему рангу, тоже мне беда. И вообще, бросай эту привычку постоянно дрожать. Страх всегда притягивает именно то, чего ты боишься. Логика – лучшее средство против него.

— Мне утром Барбара-соседка сказала, что Григорий Зильберман Соньку с каким-то мужиком в обнимку видел, – расстроено сообщила невестка.

— Прям сам Гришка-то? – бабка ухмыльнулась. – Он уже месяц как из деревни уехал, домашние не афишируют, но мне его мать рассказала. Вот народец, – фыркнула она. – Когда трактор уперли – так никто не видел и не слышал, а внучку генеральскую все село видело, даже те, кто в Израиле в эмиграции.

— Вот сволочи, – со злостью сказала Катерина. – Как бы их заткнуть всех?