Книга Системный Кузнец IV, страница 5 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Наша колонна медленно подтягивалась к стенам частокола, а затем всадники дали команду: «парковать» телеги у обочины, освобождая колею. Конечно же, из этого ничего не вышло — много телег и слишком грязной и вязкой была дорога для таких манёвров.

Промучившись около часа, толкая и таща неповоротливые повозки, люди, плюясь и злясь, начали бунтовать:

— Да как же ж мы их с дороги-то уберём⁈ — тяжело дыша и обливаясь потом, кричал седобородый мужичок в кожаной накидке с потёртым меховым воротом. — Вы гляньте какая дорога! А по бокам сплошь кусты, сухая крапива да кочки! Дайте людям отдохнуть! Весь день ведь идём!

Всадник, выслушав претензии, развернул коня и метнулся вперёд, к капитану. Я отошёл чуть в сторону от колеи и вгляделся вдаль — Родерик спешил и, ведя уставшую лошадь под уздцы, подходил к воротам постоялого двора, которые со скрипом отворялись. Солдат подъехал к нему, мужчины о чём-то коротко переговорили, а затем гонец вернулся и, проезжая вдоль колонны, отдал новый приказ:

— Отставить! Оставляйте телеги здесь, на дороге! Они будут под охраной! А всем людям велено идти на постоялый двор!

Новость вызвала душевный подъём среди измотанных беженцев. Предстоящая ночь в тепле, у огня, с миской горячей похлёбки казалась спасением.

Люди тут же принялись забирать из телег самое ценное. Все переживали, что оставленная охрана может чего и недоглядеть, или кто-то из своих же не устоит перед соблазном, поэтому из повозок доставали узелки с монетами, фамильные украшения, отцовские ножи. Матери кутали детей в тёплые вещи, брали остатки еды — вдруг пригодится. А затем, чавкая по грязи, молчаливая толпа потянулась вдоль брошенных телег в сторону частокола.

Ульф смотрел на меня, ожидая команды. Я осмотрел наши вещи — брать что-то с собой? Разве что деньги, на всякий случай, а остальное, хорошо укрытое и сложенное, пусть лежит здесь. Взял мешочек с медяками и кивнул парню. Молотобоец, несмотря на то, что шёл почти весь день, выглядел бодрым и даже азартным — это радовало. Может быть, правильно сделал, что взял того с собой. «Верный, пусть и странный человек мне пригодится, а я — ему». Выходит, у нас и вправду образовалось что-то вроде семьи.

Ульф шёл чуть ли не вприпрыжку и при каждом удобном случае с детским восторгом наступал в глубокую лужу, разбрызгивая вокруг чёрную жижу. Словил несколько косых взглядов в его сторону, которые тут же переметнулись на меня.

— Кузнец-то молодой всё с «тугодумом» шастает, — послышались недобрые смешки.

Люди остаются людьми. Даже в такой ситуации найдут момент, чтобы позлорадствовать — это немного задело, но решил проигнорировать. Сейчас нужно думать совсем о другом.

Мы прошли между створками ворот — тьма почти полностью накрыла место. Внутри в железных держателях на стенах и столбах горели смоляные факелы, выхватывая из мрака утрамбованный до состояния камня внутренний двор, что был окружён двухэтажными постройками из просмолённого дерева. С одной стороны — массивная конюшня, с другой — таверна, из окон которой лился жёлтый свет. Двор большой, но явно не настолько, чтобы вместить все телеги — теперь понял, почему Грифоны велели оставить их снаружи.

Всадники вели уставших, но гордых лошадей в конюшню. Наши погонщики, под охраной нескольких солдат, остались позади, распрягая измождённых до предела кобыл и мулов, что уже полтора дня тянули груз.