Книга Системный Кузнец XII, страница 116 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Мастер. Гуннар. Слышишь меня?

Хрип продолжался ещё пять, может, шесть секунд.

Потом стихло.

Грудь опала. Опустилась медленно, не до конца. Поднялась опять, тоже не до конца. Дыхание вернулось, но стало другим — редким и глубоким, с длинными паузами между вдохами. Глаза остались открытыми. Зрачки расширены, смотрят в одну точку над моей головой. Тело не двигалось вовсе, ни пальцы, ни мышцы лица.

Я положил ладонь ему на грудь. Под ребром толкнулось сердце, толкнулось и замерло, толкнулось снова. Старик будто впал в кому.

По улочкам Ферро-Акудо я летел так, что воздух за спиной дрожал жаром. Запертые ставни, вёдра у колодца, какая-то поздняя баба с корзиной шарахнулась к стене и выронила кувшин. Облезлый пёс сунулся под ноги — затормозить я уже не успевал, и краем Ци ему всё-таки досталось по боку. Пёс взвыл, отлетел в канаву и долго ещё скрёб лапами по камню — этот звук я слышал уже на бегу.

Силуэты у поворота на главную улочку различил шагов за двадцать. Двое в плащах шли вниз, в сторону Цитадели.

Вальмонте развернулся первым. Под его правой рукой воздух подёрнулся тем дрожащим маревом, какое стоит над раскалённой жаровней, — магистр явно был готов встретить что угодно. Октавио шагнул ему за плечо и положил ладонь на пояс.

Я затормозил за десять шагов. Воздух вокруг меня ещё подрагивал, по кистям разливался огонь.

— Какого беса ты творишь, парень? — рявкнул Вальмонте.

Голос магистра прокатился по улочке, и наверху тут же приоткрылась пара ставен. Кто-то выглянул и быстро втянул голову обратно.

Октавио молчал. Смотрел внимательно, с лицом, какое бывает у людей, когда их выдёргивают из одной мысли и швыряют в другую. Только что у них в головах стоял Сольфар, перекрытие каналов, война, флот, Левиафан, а тут какой-то мальчишка из кузни полыхает огнем на всей скорости.

Я выдохнул, гася в себе остатки полыхания, и заговорил быстро. Мастер, в чьём доме мне разрешили работать, мне не чужой. Гуннар. Тот самый, что в Оплоте брал меня малолеткой в подмастерья. Сегодня я нашёл его тут после двух лет тюрьмы в Чёрном Замке и теперь он в Ферро-Акудо, в собственной обветшалой кузне. На нём — чёрная хворь, та зараза, что пошла по Северу от трупа Матери Глубин. У него она вернулась, и сейчас, пока мы стоим, мужик впал в небытие. Зрачки расширены, дыхание медленное, в паузах между вдохами можно рассказать целую историю.

Слушали оба молча.

— Возьмите его к целителям духа, — сказал я. — Иначе к утру помрёт. Это видно невооружённым глазом.

Октавио поджал губы. По его лицу прочёл всё, что он хотел сказать вслух, и всё, что не скажет.

— Послушай, Кай. Иль-Примо проявил к твоему мастеру благосклонность. Долг с него списан, кузня в твоём распоряжении. Это уже сделано в обход правил. Все наши старшие целители сегодня заняты вопросом, по сравнению с которым жизнь одного северного кузнеца… — он подбирал слово помягче, — … не на первом месте. Сам понимаешь.

— Понимаю, мастер Октавио. И не прошу никого из ваших старших. Чёрная хворь — это не лихорадка и не простуда. Ваши обычные травники её ни разу не видели, и в книгах у них её нет. А у меня в группе есть Алекс — парень, что сегодня в подмастерьях у ваших же целителей бегал. Я его сам к Гуннару привёл, он осмотрел и сказал, что без вашего слова шага не ступит. Слова я и прошу.