Книга Укротитель Драконов 1, страница 12 – Ярослав Мечников

Но и это было не самым низом. За бараками скальный склон полого уходил вниз, и там, где камень заканчивался, начиналась пелена или как там её называл этот старик Трещина. Фиолетовая дрянь, что заполняла всё пространство между горами. Склон спускался в неё плавно, как пляж уходит в воду, и на границе камня и тумана стояла деревянная вышка с площадкой. Часовой пост, или что-то похожее. Рядом — большой валун, всё остальное скрыто фиолетовой мутью.

— Наглядишься ещё, — голос Трещины сверху. — Шевели копытами, Падаль. Ты боли не чуешь, потому что башка отбита, но тебя багряный знатно прокоптил. Спину видал? Нет? Ну и не лезь. Еще немного поторчишь тут — и сковырнешься, а я тебя на горбу не потащу, хребет не казенный.

Я сглотнул. В горле сухо и горячо. Посмотрел на свои руки — чужие и тонкие, и начал подниматься.

Мне тридцать восемь лет. Я зоопсихолог с двадцатилетним стажем. Меня зовут Сергей Иванович Волков. Я родился на Урале, учился на биофаке, работал в реабилитационном центре. Меня застрелил пьяный дрессировщик в карантинном боксе. Это было реально, так же реально, как камень под ступнями и холодный ветер в лицо.

Реинкарнация, если верить тому, что я когда-то читал — буддизм, индуизм, что там ещё — работает иначе. Душа уходит, душа возвращается, но начисто. Чистый лист, новая жизнь, никаких воспоминаний о старой. Может быть смутные предчувствия, может необъяснимые таланты. Но не это — не полное сознание тридцативосьмилетнего мужика в чужом подростковом теле на каком-то горном хребте посреди мира, в котором водятся драконы.

Это не реинкарнация, а что-то другое.

Лестница закончилась, мы вышли на широкую площадку, и я понял, что всё, что было ниже — арена, клетки, бараки — это край. А здесь начинается что-то вроде жизни.

Площадка была большой, не площадка даже, а поселение. Длинные казармы из тёсаного камня стояли рядами, между ними — утоптанные дорожки, отполированные сотнями ног до блеска. Крыши — каменные плиты, уложенные внахлёст, на некоторых сверху лежали мешки с песком или камнями, прижимая плиты от ветра.

Слева от тропы, у стены казармы, сидела женщина. Стирала тряпьё в деревянном корыте, выжимала, вешала на верёвку между двумя кольцами, вбитыми в камень. Руки красные и распухшие до локтей. Она не подняла головы, когда мы прошли мимо.

Дальше по тропе — открытый навес, под которым мужик в кожаном фартуке точил что-то на большом камне. Визг металла о камень, искры — не обернулся, даже ухом не повёл. За навесом чадила невысокая труба, вмурованная в скалу. Кузница. Запах углей и калёного железа.

У широкого каменного корыта, врытого в землю, стоял чурбан с привязанной к нему верёвкой. Верёвка толстая и плетёная, на чурбане — глубокие борозды, похоже на следы от огромных когтей. Корыто было полно мутной воды. Рядом на земле — тёмные пятна, слишком крупные для воды, и борозды в утоптанной земле. Что-то большое здесь стояло и скребло когтями, пока пило. По всей видимости — Дракон.

Людей было мало. Пожилая женщина у дальней казармы складывала хворост. Двое мужчин тащили бочку куда-то за угол здания, кряхтя и переругиваясь вполголоса. Парень лет двадцати с клеймом на правом предплечье (три параллельные полосы) — сидел на скамье у стены и строгал палку ножом. Посмотрел на меня, оценил и отвернулся.