Книга По ту сторону стены, страница 54 – Эйа Риверголд

— Поклонись! – запищала девочка, вставая после молитвы.

— Я не могу!

Широкий шаг вдруг разделил девочку и Илис, будто та отпрыгнула от незнакомки.

— Все могут! И ты должна уметь! – голос неестественно становился все крепче и крепче, словно фарфоровая куколка накалялась. Девочка уже кричала, а на гладких щеках появился едва заметный румянец.

— Я не буду молиться первой попавшейся статуе! Лучше оставлю молитвы на потом, когда вернусь домой!

Ядовитая злоба скользила по лицу Илис, поражая ее покой. Она с такой ненавистью смотрела на маленькую всезнайку, точно была готова ее испепелить. Но в то же время жутко боялась девочки с нарисованным лицом.

— Разве можно молиться кому-то, кроме нее? – спросила та, взглянув на статую. – Она подарила нам красоту! Избавила нас от грязи и несправедливости! Прояви уважение!

Стало тихо. Она успокоилась и, подойдя к Илис, взяла ее за руку и повела за собой.

Вокруг были такие же люди, без лиц, без настоящих, непредсказуемых чувств. Было страшно находиться в непонятном месте: возникало ощущение, что все вокруг врали.

Каждый из безликих что-то скрывал, а то, что на их физиономиях не было эмоций, только усугубляло положение. Илис пыталась вглядеться в лица людей: несмотря на их разные размеры и непохожие формы, ей все равно казалось, что они одинаковые. Трудно, когда у людей нет глаз. Ведь глаза никогда не врут, даже когда человек талантливо поливает тебя ложью, они остаются прозрачными. Плохо, когда их нет… Очень плохо. Великая Стена полна глаз, а потому Илис доверяла ей больше, чем безглазым жителям Аточиста.

Илис казалось, что здесь еще больше людей, но они сливались в слепящей белизне, и чувствительные глаза ни с того ни с сего обливались кислыми слезами.

— Куда мы идем? – спросила Илис, попытавшись отдернуть руку.

Люди оборачивались и провожали недовольной пустотой Илис. Безликая девочка не останавливалась – уверенно вела гостью в глубины неведомого листа. В Илис кипело жгучее желание сломать детскую кисть и убежать. Она начала волноваться за Отема, который, быть может, уже проснулся и ищет ее. Становилось темнее из-за черного дыма, нависшего над парящими чугунными котлами. На небе и на мраморе стали появляться цвета. Глухую тишину пробивали поочередные удары по наковальне. Здесь гудела работа. Фарфоровая девочка остановилась и закричала, разбивая тонким голосом воздух:

— У нее есть лицо. И оно уродливо.

Она надменно отпустила руку. К Илис повернулись большие люди в запачканных фартуках, с руками, спрятанными в грязные варежки, их пустые тарелки лиц немного потрескались, на месте щек тускло горел румянец. Они отложили свои кисточки и слепки лиц. На Илис были уставлены недовольные морды гончаров.

Сердце сжалось. Илис не знала, куда нужно смотреть, но в то же время ощущала, что на нее смотрят все. Она чувствовала, что взрослые были удивлены, напуганы, встревожены. Илис сделала шаг назад, но ударилась спиной о твердую холодную поверхность. Медленно обернувшись и взглянув наверх, она поняла, что гончары окружили ее со всех сторон.

Они встали так плотно, что не было места, чтобы протиснуться и убежать. Илис была в ловушке, в пещере, а выход забаррикадировали булыжником. К ней потянулись грязные руки, жар с которых еще не успел спасть – печь, наверное, была бешено накалена, – прикосновения жгли руки.