Книга По ту сторону стены, страница 57 – Эйа Риверголд

— Почему вы помогаете мне? – прозвучал серьезный голос, он внушил слышавшим его, что говоривший уже давно не ребенок. Быть может, эта женщина уже полностью забыла, как выглядят дети. Однако она не тянула с ответом, а словно моргнула и выпалила:

— Потому что не каждый день встречаются люди с великими мечтами. – Она улыбнулась. Илис была уверена в этом. – И к тому же нам по пути. Одному идти в Ахру скучно, а так хотя бы будет с кем поговорить… – Снова показалось, что женщина подмигнула и по-доброму улыбнулась.

— Спасибо.

Из-за фарфоровых стен простое слово прозвучало громко, величественно, добродушно и стало чем-то большим, чем обычное слово.

— Илис. – Она протянула крохотную ладонь.

— Очень приятно. – Рука чуть побольше пожала ее. – Как жаль, что у меня нет имени, я бы с радостью представилась. – Снова смешинка ярко вспыхнула на гладких щеках.

— Но так же невозможно: без имени…

И без того большие глаза расширились, ведь в них было так много вопросов.

— Мое имя было чересчур некрасивым. В Аточисте у всех имена некрасивые. – Снова мимолетный смех. Эта привычка постоянно находиться в приподнятом духе пугала Илис.

— А мое имя? Оно тоже здесь некрасивое?

Илис произнесла его про себя.

— Здесь только одно имя красивое, и это Эларис, ее величество.

Женщина шагала быстро, намереваясь перепрыгнуть весь Аточист за один шаг.

— А как вас звали?

Илис не успевала за женщиной.

— Из всех имен я помню только одно… – Она остановилась, задумавшись на секунду. – Сая… – Женщина вздохнула, видимо, вспомнив некую Саю.

— Сая – ваш друг?

Женщина беззащитно повернулась к статуям, внимательно прислушиваясь к своим воспоминаниям.

— Саей звали мою дочь… – Она притихла и продолжила идти. – Мою милую дочь звали Саей…

Илис заметила, как затрещал тонкий фарфор. Если бы у женщины было лицо и глаза, сейчас они бы покраснели и стали купаться в слезах.

— А где она сейчас?

Женщина, не останавливаясь и не оборачиваясь, шепнула:

— Я не знаю… – фарфоровый голос треснул. – Я помню лишь, как у нее забрали лицо, а после погрузили в бак и просушили на солнце… Теперь я не могу ее найти.

Они перешагнули длинную цепь из сохнувших на солнце жителей Аточиста. Безликие, они грелись под огненным оком и дожидались скорого пробуждения.

— А я потеряла родителей и брата.

Женщина остановилась: слова девочки будто пронзили ее.

— Вы не пробовали поискать ее лицо в стене?

— Это бессмысленно: стена огромна. Мне ее не найти…

Они приближались к кривой старой повозке.

Весьма миниатюрная повозка, которая умещала в себе Илис, сидевшую на плотных мешках, и женщину, что насвистывала грустную мелодию, разрывая тем самым тишину, неслась по узким проходам лабиринта.

— Мы подъезжаем к выходу.

Женщина говорила это час назад, и еще чуть раньше, и даже три часа назад она говорила это же. Порой позитивное мышление сводит с ума.

— Почему вы строите стену? – спросила Илис. Ее слегка укачивало. Странно, что даже ровные дороги ощущались кривыми, когда они вели по великому пути.

— Потому что все вокруг некрасиво. Ее величество просто не может жить в уродстве. – Тон был таким, словно это общеизвестный факт и не знать его просто стыдно. – А еще мы расширяем границы. Раньше стена была намного короче, ее величество захотела чуть больше территорий.