Книга Волчий ток, страница 26 – Кевин Уэйн Джеттер

Рюкзак он оставил возле одеял перед тем, как направиться к стойке администратора. Сейчас он присел на корточки, распаковал рюкзак и начал вытаскивать оттуда всякую всячину.

— Тут есть кое-что попить – пепси; нормально же? – Слова вырывались сами собой. Видеть человека в таком скверном состоянии Дуту прежде не доводилось. – Я тут еще наготовил сэндвичей и взял пару тушенок – если надо, можно типа развести костерок и разогреть…

Сидя на корточках, он поднял в руках две банки «Нэлли»^[12]. Между тем взгляд лежащего переместился с лица Дута на потолок.

— Там есть… – Шелест превратился в шепот. – Там, кажется, была вода… Он говорил…

Дут наполнил из термоса чашку и поднес к губам страдальца, другой рукой придерживая его забинтованный затылок. Часть воды стекала из уголков рта, розовея по мере того, как пробивалась сквозь красно-черную коросту и стекала в горло.

Чел отвел голову от чашки, и Дут с максимальной осторожностью опустил ее обратно. Одной рукой он провел челу ладонью по губам, отчего кровь и вода размазались у него на щеке рваной полосой.

— Спасибо…

Голос слегка окреп. Пристальный взгляд медленно вернулся к Дуту. Зрачок одного глаза был заметно крупнее другого; он походил на дырку, куда можно скидывать пятицентовики.

— Так это был твой отец? Тот парень с грузовиком?

Дут кивнул.

— Ага. Он мне сказал, у тебя такой вид, будто ты побывал в какой-то переделке.

Чел хмыкнул, даже выдавив подобие улыбки.

«Переделка»… Можно сказать, преуменьшение года. Майк перекатился на бок, отталкиваясь одной рукой, и Дут заметил, что другая, правая, никуда не годится – парализована или что-то в этом роде. Чел схватил один из сэндвичей и прижал к полу, чтобы содрать прозрачную пленку. Зубы впились в белый хлеб с розовой ветчиной.

— Он сказал, что это походило… – голос Дута зазвучал мягче, – на проблемы с законом или что-то типа того… Потому ты и не мог обратиться в больницу.

Глаза с разными зрачками неотрывно глядели на него поверх сэндвича.

Чел, прожевав, сглотнул.

— А у тебя с этим какие-то проблемы?

Дут поспешно тряхнул головой.

— Да ну! Мне вообще все по барабану. – Он давным-давно научился помалкивать насчет определенных вещей. Как, например, чем занимался нынче его отец. – Просто… ну это… интересно бывает спросить. А так, в общем-то, без разницы.

Снова жевание и проглатывание. Теперь чел откусывал куски поэкономнее.

— Просто есть в этом мире люди, – произнес он, глядя куда-то за Дута, – с которыми лучше соблюдать осторожность. Обходить их стороной.

Чел замолчал, дожевывая остаток сэндвича. Его лицо потускнело, сделалось задумчивым. Дут понял, что это и есть все объяснения, на которые можно рассчитывать.

Он снова наполнил пластиковую чашку, которую чел жадно осушил.

— Так где ж твой отец? – переводя дыхание, спросил чел. – Он сюда заедет?

Дут покачал головой.

— Уехал по работе. Какая-то халтура, я не знаю. – Дут пожал плечами. – Он вообще все время в разъездах. Неделями дома не бывает. Большую часть времени я сам по себе. Мать от него давным-давно ушла.

Дут тут же пожалел о сказанном: челу-то зачем знать обо всем этом дерьме?

Чел, похоже, не обратил на это никакого внимания. Перекатившись на поврежденной руке, он приблизил свое лицо. Под синяками и слипшимся от крови колтуном волос черты у него были резкие, с глубоко посаженными глазами; лет, должно быть, под тридцать. Сказать трудно, учитывая, какой он разуделанный.