Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 110 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Это же мой макет! – нетерпеливо воскликнул Хаято. – Я создал его для поступления в… Ой, не помню уже, какой это был год. Тогда меня у моста подкараулили хулиганы, а потом я упал в реку и утонул. Вот дела, – Хаято усмехнулся. – Мне же правда казалось, что макет гениален, а в действительности та еще страхолюдина.

— И лапши в наше время не было, – почему-то вспомнил Ишинори. – Но в Сакаи ее продают на каждом углу.

— Мама готовила невероятно вкусную лапшу, – улыбнулся Хаято. – Я научился у нее многим рецептам.

— Ты и раньше готовил лучше всех на Канашияме, – похвалил Ишинори.

Они задумались каждый о своем, пока Хаято не произнес:

— Что же получается? Я принес сюда лапшу и дурацкую планировку? Каким образом?

Если бы Ишинори знал! Однако для него эти вопросы так же не имели ответа, как и для Хаято. Они переглянулись, и Ишинори дорого бы заплатил, чтобы узнать, что теперь видит Хаято: друга, врага или незнакомца. Сам он на тот же вопрос ответил бы без промедления – друга. Даже после столь шокирующих признаний он лишь еще яснее ощутил – кроме Хаято, ему ничего не нужно. Он – все, что держит его в этом мире или в любом другом.

— Значит, главная задача – не дать Фудзимикё сжечь деревню, – подытожил Хаято. – Время еще есть. Вернемся на гору, надо будет рассказать учителю, он что-нибудь посоветует.

Ишинори едва сдержал протестующий возглас.

— Не думаю, что стоит отягощать учителя этим делом, – как можно спокойнее произнес он. – Похоже, ему сейчас и без нас хватает сложностей.

— О чем ты?

— А ты не понял? – Ишинори обрадовался шансу уйти от опасной темы. – Помнишь, к учителю приходил человек по имени Хироюки? Хотел стать учеником, но Куматани-сэнсэй отослал его обратно, не найдя в нем нужных для оммёдзи качеств. Похоже, он, в отличие от голоса Рюичи, никуда не делся, и тревожные сообщения, что получает учитель, касаются его бесчинств. Может, и брат Куматани-сэнсэя тоже явился из столицы по тому же поводу.

Хаято почесал затылок.

— Да, помню такого. Значит, придется разбираться с Фудзимикё самим.

Они замолчали снова, и это молчание, несмотря на открывшуюся правду, не было тягостным или неловким. Ишинори искренне не понимал, откуда в Хаято столько прощения? Сам бы он себя не простил.

Хаято поморщился, на его щеках появился болезненный румянец.

— Закончим на этом, – решил Ишинори. – Тебе надо скорее вернуться на гору, но пеший путь ты не выдержишь.

— Я сильнее, чем ты думаешь, – насупился Хаято.

— Поверь, у меня было много времени, чтобы в этом убедиться. Но я твой врач, – он забылся, и на язык легло слово из будущего, – и я считаю, что нам нужна повозка.

Он поднялся и направился к выходу. Деревенские уже вернулись, надо было заканчивать с делом и собираться домой, да и найденных детей ждала безутешная мать. Оглядев испуганные лица, Ишинори нашел среди них жену старосты. Она была повинна в буйстве бакэмоно не меньше, чем люди из Фудзимикё с их проклятыми снадобьями, но Ишинори все-таки решил умолчать об этом.

— Укажите мне место, куда никто не ходит. Я провел ритуал, и твари с болота вас больше не побеспокоят.

Хаято он оставил отдыхать, а когда вернулся вместе с сумерками, нашел его спящим. Осторожно подошел, стараясь не разбудить, а едва свет из окна упал на лицо Хаято, Ишинори увидел, что оно почернело…