Книга Эйдолон, страница 12 – Гидеон Торн

Вдруг — в дверь постучали.

Тихий, вежливый стук.

Кровь прилила к лицу, потом отхлынула, оставив ледяное онемение. Я встала, натянула свалявшийся халат с подлокотника кресла и медленно, будто под водой, подошла к двери. Рука дрожала, когда я схватилась за ручку.

Открыла.

На пороге стоял Арес. В той же серой рубашке и брюках, безукоризненно выглаженных, без единой складочки. Он улыбался. В руках — поднос. На нём — аккуратно нарезанные тосты с авокадо и яйцом пашот, дольки апельсина, крошечная вазочка с… цветами. Не такие как с цветочного, а с простенькими полевыми ромашками и васильками, слегка помятыми, с каплями росы на лепестках. Откуда? Пустырь за старым гаражом, где буйно цвёл бурьян, а по краям — эти скромные полевые красавцы… Он сходил туда на рассвете? Пробирался сквозь колючий репейник и мокрую траву? Сердце неожиданно стукнуло — не от страха, а от… нелепой трогательности этого жеста. Где ещё их взять в этой глуши?

— Доброе утро, — его голос был таким же, как вчера. Но сегодня в нём не чувствовалось той холодной аналитичности. Или мне только показалось? — С днём рождения.

Я замерла. Искреннее, острое удивление кольнуло сильнее кофеина. Честно? Со всей этой суматохой я напрочь забыла. Тридцать. Сегодня. Рубеж, о котором я мечтала в двадцать пять и которого теперь боялась. А он помнил. Вернее, его база данных это знала.

— Спаси… — начала было я, но голос пропал. — Спасибо, Арес.

Он стоял, держа поднос, его каре-янтарные глаза смотрели на меня с тем же бездонным вниманием. Но сегодня в них, или мне опять померещилось, было что-то… выжидающее? Словно он ждал моей реакции.

— Могу ли я войти? — спросил он вежливо.

Мне хотелось сказать «нет». Крикнуть «нет!», захлопнуть дверь и забиться под одеяло. Спальня — последний бастион. Впустить его сюда, к постели, с этим подносом и полевыми цветами… казалось слишком личным.

Но тут живот предательски громко и требовательно заурчал. Я вспомнила: вчерашний ужин я проигнорировала, а до того — сутки на кофе и панике. Пустота в желудке болела.

Я вздохнула — звук вышел сдавленным — и отступила в сторону. — Ладно. Входи.

Он вошёл с бесшумной плавностью. Его взгляд скользнул по комнате — по разбросанной одежде, немытой чашке на тумбочке, пыльной раме зеркала. Мне стало стыдно. Но его лицо оставалось невозмутимым. Он просто зафиксировал.

Я села на кровать, поджав под себя ноги и запахнувшись в халат. Он подошёл и аккуратно поставил поднос мне на колени. Ваза с цветами слегка качнулась, капля воды упала на одеяло. Он тут же вытёр её краем салфетки.

— Приятного аппетита, — сказал он и отошёл на шаг, но не ушёл. Сел на краешек стула у туалетного столика. Спина прямая, руки на коленях. И опять этот взгляд. На меня.

Я взяла вилку. Всё выглядело безупречно: хрустящие тёплые тосты, спелый авокадо, яйцо пашот с жидким желтком, даже апельсины без белых волокон — прямо как на картинке из журнала о здоровом питании. Я ела, сдерживая зверский аппетит, под его неотрывным взглядом. Тишину нарушал только скрип моих зубов и далёкий щебет за окном.

Потом он заговорил. — Как ты хочешь провести сегодняшний день?

Я доедала последний кусочек тоста, тянула время. — Сегодня пятница, Арес, — я отвела взгляд. — Я буду работать. Как обычно.