Книга Демоны и сталь, страница 43 – Денис Бурмистров

Разглядывая с высоты берега, Максимилиан вдруг заметил странную и завораживающую картину – мимо утонувшего рыбацкого пирса неторопливо плыла хрупкая женская фигура. Казалось, что незнакомка абсолютно обнажена, а тело ее покрывал какой-то рисунок, сложный и искусный.

За женщиной, на почтительном отдалении, следовали разношерстно одетые люди, кто в доспехах, кто без. Они двигались необычайно синхронно, все как один, но вместе с тем и как-то скованно, словно шевелиться их заставляла чья-то воля.

Женщина остановилась, подняла лицо – она заметила идущий отряд.

Максимилиан окликнул капитана и указал рукой вниз. И впервые увидел, как командир испугался, как моргнул, словно желая смахнуть наваждение. Но загадочная женщина никуда не исчезла, а Равс хрипло приказал бежать вперед.

— Не смотри на нее, – тяжело выдохнул Клобунт, догоняя топающего мальчишку. – Не дай ей залезть себе в голову.

— Кто она? – спросил Максимилиан, поспешно отводя взгляд.

— Аша, – почти шепотом ответил гостальер. – Госпожа-паучиха.

Они поднялись на перевал, когда мерцающая Луна достигла испуганно вытаращенного глаза Солнца. Члены экспедиции друг за другом втянулись на небольшой пятачок под тяжелым каменным карнизом, устало сбросили свои тяжелые сумки. Но в отличие от Максимилиана, обессилено упавшего на ворох прелой травы, не поддались слабости, принялись торопливо готовиться к ночевке. Клобунт и Дормунт, занимались начертанием на земле вокруг лагеря двух концентрических кругов, Ягор просыпал образовавшиеся борозды солью, втыкал колышки. Густав вытаскивал из заплечного мешка плетеные амулеты, расправлял их и раскладывал на земле, чтобы гостальеры забирали их и развешивали по сторонам света. Вдоль кругов шел капитан Равс, рисуя незамысловатые повторяющиеся символы и бросая в них самоцветы из кисета. В центре лагеря на коленях сидел сгорбившийся Анук, раскачиваясь и что-то монотонно бормоча. Доставал из-за пояса бурые комочки прессованной травы, растирал между пальцами, вдыхал аромат и посыпал землю вокруг себя.

Максимилиан с подозрением наблюдал за действиями южанина, но решил, что раз уж капитан и его люди никак не реагируют на языческие обряды, то и ему не стоит надумывать лишнего. Тем более, что сейчас его больше беспокоили собственные ноги, кажущиеся пульсирующими огненными булавами.

Пока он стягивал сапоги, морщась и тихо охая от боли, кто-то из экспедиции соорудил рядом скрытый костер, обложив огонь пористыми камнями. Сухо защелкал принесенный с собой хворост, зашипело разложенное на камнях вяленое мясо. В руки Максимилиана сунули испеченную в золе картофелину и простую деревянную кружку с разбавленным вином, на тряпицу положили две полоски горячей оленины. Только сейчас пришло чувство голода, такое сильное, что свело живот и слюни закапали на грудь. Максимилиан жадно набросился на еду, отрывая зубами куски суховатого мяса и запивая противным кислым напитком, запихивая в рот картофель, откусывая от него, словно от яблока, и проглатывая почти не прожевывая. И был безмерно благодарен, когда капитан протянул ему еще одну порцию мяса, а Клобунт подлил вина.

Экспедиция ужинала в полном молчании, а вокруг сгущалась темнота. Укрытый камнями костер почти не давал света, отчего сидящие вокруг люди медленно растворялись в полумраке, белели лишь лица да руки. Над головой разливался темный свинец неба, а проклятая Луна почти полностью скрыла светило, шевелясь и подергиваясь. С севера подул холодный ветер, шурша камнями на склоне. Словно вторя ему где-то вдалеке раздался протяжный трубный рев, громкий и зловещий, что не смогло бы воспроизвести ни одно живое существо.