Книга Демоны и сталь, страница 44 – Денис Бурмистров

Захмелевший Максимилиан вдруг подумал, что они совсем забыли вознести прощальные почести пропавшей Эдит. Это показалось ему неправильным, стыдливым, подлым. Он заерзал, пытаясь встать, чуть качнул поднятой в руке кружкой с вином.

— Ты чего, пацан? – повернул к нему голову сидящий справа Ягор.

— Я хочу почтить…

— Тихо! – капитан должно быть понял что хочет сделать мальчишка, грубо и решительно перебил его. – Сядь и замолчи.

Максимилиан удивленно уставился на Равса. А тот уже спокойным голосом пояснил.

— Не нужно сейчас говорить о мертвых. Не в час Аккалины, – и добавил. – Мы почтили ее память у себя в мыслях, мальчик. Будь добр, сделай также.

Максимилиан подчинился. Молча поднял кружку и отпил вина. Вытянул ноги к костру, ощущая голыми ступнями расходящееся волнами тепло. Веки начали тяжелеть, а голова будто пудовая гиря, сама собой клонилась к земле. Бороться с этим сил уже не было, не помогла даже мысль о рыскающих за пределами лагеря чудовищах. Выронив пустую кружку, Максимилиан уснул, отдавшись власти Единого.

Разбудил его холод, сырой и пронизывающий. Максимилиан попытался бороться за остатки сна, не желая выныривает из теплой и уютной неги, подтянул колени к подбородку, попытался обнять себя руками. Но все оказалось тщетно, холод будто опытный рыбак вытащил его в реальность, оставив глазеть на остывшие камни кострища.

Максимилиан нехотя перевернулся с боку на бок, задел локтем съехавшее на землю покрывало, которым его заботливо укрыл кто-то из отряда. Потянул на себя тонкое шерстяное полотно, но вдруг понял, что если сейчас же не опорожнит мочевой пузырь, то может произойти неприятный конфуз.

Вокруг все еще было темно, хоть глаза уже различали темные силуэты спящих людей. Осторожно дойдя до специально организованной ямы, Максимилиан принялся за дело, прислушиваясь к окружающим звукам.

Пустоши шептали, подвывая и скуля. Звуки доносились с разных сторон, тихие, приглушенные. А еще – шорохи, поскрипывания, щелчки поломанных веток. Вокруг словно шла странная игра в прятки, где все участники одновременно и прятались, и пытались найти друг друга. Эти звуки вызывали в голове пугающие фантазии, и Максимилиан впервые был рад тому, что не может видеть происходящего.

На обратном пути он заметил сидящую на камнях фигуру. Человек заметил его.

— Ича^[5], – донесся голос Анука. – Не спишь?

Максимилиан чуть помедлил, размышляя, стоит ли разговаривать с язычником, потом все же кивнул, ответил:

— Холодно.

— Подойди, – наг махнул рукой, приглашая.

Мальчик бросил быстрый взгляд на других спящих, желая, чтобы еще хоть кто-то бодрствовал. Он до конца не доверял нагу, неосознанно проводя аналогию между ним и теми людьми, что убили его семью, не хотел оставаться с ним наедине. Но и не подойти не мог, это выглядело невежливо, все же Анук был часть отряда, а сейчас и вовсе охранял покой остальных. Потому Максимилиан поправил кинжал на поясе, с которым теперь не расставался, приблизился к мужчине.

От нага пахло травами и смоляными притирками, на черном лице жутковато светлели белки глаз. Анук протянул подошедшему мальчику что-то на ладони, сказал:

— Ешь.

Максимилиан с сомнением посмотрел на предложенную светло-желтую горошину.

— Ешь. Тепло станет, – качнул ладонью Анук.