Книга Демоны и сталь, страница 74 – Денис Бурмистров

Перед глазами все поплыло, нос пронзила острая боль. Оглушенный Улисс упал, перед глазами плясали огоньки. Где-то в глубине сознание отметил, что тоже остался без маски, сделал то, что привык делать каждый мальчишка на подсознательном уровне – загреб грязь и размазал по лицу, пряча свою истинность. Прохладная жижа подействовала отрезвляюще, вернулось зрение и почти прошел шум в ушах. В поле зрения попала собственная растопыренная пятерня с комьями земли и алой смазанной полосой. Шмыгнул носом – на грудь упала длинная гранатовая капля.

— Долго, – сказал Одри. – Возились как девчонки.

Улисс поднял голову, снизу вверх разглядывая обидчиков.

Он был им больше не интересен. Одри уже удалялся, приплясывая и подпрыгивая. Багр с криво надетой маской собирал разбросанные жонглерские инструменты. Кобь, остановившись, не брезгуя поднял с земли сосиску, обтер ее о штанину и, приподняв личину, с хрустом откусил.

И закричал, сначала от боли, потом жалостно, с подвыванием. Начал отплевываться, вместе со слюной и темными кусочками мяса вылетали капли крови. Яростно отшвырнул сосиску в Улисса, но не попал. Держась за челюсть, пошагал прочь. Испуганный Багр заторопился за братом. Проходя мимо Улисса, поймал его взгляд и тут же отвел глаза.

Что-то блеснуло в надкусанной сосиске, испачканной в грязи и слюнях – острый кончик швейной иглы. Должно быть, нечто подобное таилось и в хлебе.

Улисс хмыкнул, вытер рукавом кровь из-под носа и поднялся, выискивая взглядом оброненную маску. И только сейчас увидел еще одного зрителя.

На ступеньках дилижанса бестиадора сидела Ева, дочка Верины Бландо. На девочке было простенькое холщовое платье, тонкие ноги тонули в голенищах подвернутых мужских сапог. Ева смотрела на него, но невозможно было понять, какие именно эмоции прятались за ее глазами цвета болотной ряски. Она была без маски, но бледное безучастное лицо девочки казалось одной из тех фарфоровых личин, что носила ее мать.

Улисс приветливо улыбнулся, совсем забыв, что и сам без маски, а лицо испачкано кровью и грязью.

Ева поднялась, поправляя платье, повернулась и исчезла за дверью дилижанса.

Улисс вздохнул, с сожалением посмотрел на валяющуюся еду, копнул ногой разбитое яйцо. Подобрал морковку и пошагал в сторону конского загона. Нужно привести себя в порядок, скоро из города вернутся остальные циркачи.

* * *

Мышонок с черным ухом вынырнул из-под теплого сена и сел, осматриваясь блестящими глазками-бусинками. Розовый нос задвигался, принюхиваясь, потом мышонок вытянул шею, дотянулся до корочки хлеба, схватил зубами и умчался вместе с угощением обратно в норку.

Улисс выдохнул и расслабленно откинулся на деревянную стенку кибитки.

Мышонок появился недавно, должно быть, попал сюда вместе с сеном. Улисс от скуки начал его подкармливать, намереваясь сделать ручным. Дело двигалось, мышонок больше не боялся выходить, если мальчик сидел рядом, но большего пока добиться не получалось.

Они пятый день сидели в лагере возле этого неприметного городка, три из которых лил мелкий, занудный дождь. Все вещи Улисса, одеяло и сено отсырели, и он ночами трясся от холода, стараясь согреться теплом спящих рядом лошадей. Выступления тоже не проводились, накануне даже свернули главный шатер. Редкие посетители довольствовались услугами ясновидящей Эммы, которая опять неудачно упала и теперь тщательно скрывала травмированную руку под темной вуалью. А еще «лавкой чудес», где скупали, а чаще обменивали на дрова или еду магические украшения, свитки заговоров, приворотов и проклятий, выведенные каллиграфическим почерком Омуля на невесть где взятых пожелтевших монастырских листах.