Книга Демоны и сталь, страница 75 – Денис Бурмистров

Впрочем, не все артисты безвылазно сидели в своих домах на колесах. Некоторые находили себе развлечения по вкусу – дети Пардуса устроили настоящую охоту на Улисса, и теперь дня не проходило без потасовки с младшим из их семейства. С каждым разом побеждать Багра становилось все сложнее, он брал силой и ловкостью, постепенно выучивая все хитрости Улисса. А тот, в очередной раз очищая одежду от грязи, долго и мстительно выдумывал новые уловки, понимая, что драться придется еще много. И чтобы лишний раз не попадаться, осмотрительнее выходил на улицу, покидая конюшню только по необходимости.

А еще было совсем непонятно почему караван так долго торчит здесь? В первые дни еще был наплыв посетителей, хотя казалось, что неуловимо похожие друг на друга мужчины, женщины и дети случайно зашли в цирк. Да бургомистр привозил детей в бестиарий, оставив в оплату свое «хорошее расположение». А потом зрителей вовсе не стало, лишь редкие тени мелькали между кибитками, словно боясь быть застигнутыми врасплох.

Улисс задал этот вопрос Фоку, но старик лишь меланхолично пожал тощими плечами и сказал, что «Раз Доктор сказал «Стоять» – значит будем стоять».

Из-за деревянной стенки телеги донесся легкий шум, еле слышный из-за шелеста дождя. Улисс выпрямился, прислушиваясь и сжимая охранный оберег на груди. Сначала подумал, что показалось, но потом расслышал чавканье шагов по мокрой земле. Кто-то шел со стороны города, но шел как-то неуверенно, останавливаясь и замирая.

Набросив на голову отрез плотной ткани, Улисс подхватил вилы и вылез из брички. Прищурился, вглядываясь в вечерний полумрак.

Со стороны темных домов, пошатываясь, двигался тощий нескладный человек, то и дело останавливаясь чтобы отдышаться и обрести равновесие. По фигуре и манере держать правую руку на «поэтическом отлете», как это называла Эмма, Улисс узнал Иона Ментриса, и тот был сильно пьян.

За спиной нарратора мерцал одинокий фитильный фонарь, размазывая по лужам оранжевые блики. В тусклом подсвеченном воздухе было видно, что размытая дорога парит сизой дымкой, ползущей по земле словно живая.

Улисс предупреждающе вскрикнул, запоздало сообразив, что Омуль и так только что прошел по этой улице. И либо духи-паразиты уже в нем, либо мужчину миновала участь местных жителей, которые чуть ли не каждую ночь увеличивали число одержимых и заразившихся прочей заразой. Нечто подобное Улисс видел в своем поселке, когда наступали Пустоши. Их спасла зажиточность отчима, позволившая каждую ночь посыпать солью пороги и подоконники, добавлять в пищу «янтарную воду», и покупать втридорога у каждого проезжающего торговца амулеты. Правда, длилось это недолго, обереги очень быстро исчерпали свой ресурс, а иные купленные побрякушки вовсе оказались бесполезным мусором. Потом покупать стало не у кого, ни один торговец не решался идти в сторону надвигающегося с севера ужаса.

Омуль добрел до ворот, остановился, покачиваясь. Его лицо закрывала полумаска с отбитым носом, на светлой рубашке под стеганым жилетом темнели разводы и пятна. Вел мужчина себя странно – то хныкал, бормоча что-то неразборчивое, то вдруг начинал говорить своим хорошо поставленным голосом, в котором не слышалось и нотки опьянения.

— Я не хочу, – ныл Ион. – Хва… Хватит… Почему я?