Книга Демоны и сталь, страница 77 – Денис Бурмистров

Улисс посмотрел на свои испачканные ладони, одернул куртку, от которой теперь воняло. Будто торопясь успеть прежде, чем грязь и запах въедятся в ткань, торопливо почистился возле лужи, черпая холодную воду из небольшой канавки.

А что ему мешало взять свое? Залезть к Омулю в телегу, поискать что-нибудь ценное? Может, денег или еды? Нарратор не был звездой труппы и вряд ли ему много перепадало, но у Улисса вообще ничего не было.

Размышляя так, мальчик взялся за кривую ручку двери.

Остановился.

Это было неправильно. Ведь он пытался проникнуться доверием этих людей, хотел быть полезным, хотел остаться среди них как можно дольше. И было бы безрассудным все перечеркнуть глупой мелочной кражей у пьяного нищего циркача.

Обратно возвращался другой дорогой, более длинной. Здесь дождь размыл тропинку не так сильно, а еще тут стоял дилижанс Малсуна. Не понимая зачем, Улиссу захотелось пройти именно мимо него. Неужели из-за девчонки, Евы? Вот же ерунда!

Тем не менее, он пошлепал туда по лужам, стараясь ступать аккуратно и не замочить ног еще больше.

По правую руку потянулись темные вагончики бестиария, напротив светлело большое пятно опилок, где еще недавно возвышался главный шатер. Чуть в стороне, на фоне темно-фиолетового неба, чернел дилижанс Малсуна, сквозь плохо прикрытые ставни пробивался бледный свет.

Улисс остановился, вытирая ладонью капли с лица. Шмыгнул некстати заложенным носом, поежился. Нужно было спешить в теплую конюшню, иначе к утру может разбить лихорадка. Но его так подмывало подсмотреть в окно! Вдруг удастся увидеть Еву?

Он осторожно соскользнул с дорожки на примятую траву, как можно тише пошел к дилижансу. Дурацкие деревянные каблуки то дело проваливались в грязь, вылезали обратно с противным чавкающим звуком, который казался просто оглушительным на фоне шелестящего дождя. Один раз померещилось, что в дилижансе что-то щелкнуло, и настороженное воображение сразу же нарисовало бестиадора, притаившегося за дверью и ждущего когда дрянной мальчишка подойдет поближе.

Но ничего подобного не произошло и Улисс беспрепятственно добрался до дома укротителя. Изнутри действительно доносились какие-то звуки, но мальчик никак не мог их идентифицировать. Вроде бы кто-то тихо пел, но на фоне что-то противно скрипело и стукалось о борт.

Холодея от страха и шалея от собственной смелости, Улисс положил озябшие пальцы на край окна, ощущая мокрое дерево, приподнялся на цыпочках, заглядывая внутрь.

Стекло было неровным и все за ним изгибалось гротескными формами. Кое-как приноровившись, мальчик смог разглядеть край столешницы под окном, початую бутылку из толстого зеленого стекла. Дальше виднелась стена с развешенными афишами, изображение на которых нещадно коверкали наплывы стекла. Там же, на гвозде, висел стек, с которым Вар Малсун никогда не расставался. И еще виднелся край кровати, на которой нечто большое, укрытое одеялом, не то боролось, не то раскачивалось туда-сюда снова и снова.

А рядом, на меховом пуфе, сидела закутанная в плотное шерстяное одеяло Ева. Глаза девочки были закрыты, она тихо пела мелодичную и грустную песню, которую раньше Улисс не слышал. Ее худое бледное лицо казалось таким отстраненным, словно душа Евы находилась не здесь, не внутри дилижанса укротителя, а витала где-то в далеких, недостижимых далях.