Книга Демоны и сталь, страница 80 – Денис Бурмистров

— Эй, Лукан, – прогудел Пардус, возвращаясь от родника. – Хозяин знает, что за клементским трактом начинаются земли Кабана Густава?

— Конечно знает, Парди, – с сарказмом откликнулся распорядитель. – У тебя с этим проблемы?

— Проблемы? – хмыкнул рыжий силач. – Нет, проблем нет. Разве только, что граф нашего брата на кол сажает.

— Тот граф от кровавого поноса уж сдох как пару лет, – Такито засунул мундштук в специально проделанное отверстие в маске, затянулся и выпустил клуб сизого дыма. – Земли теперь принадлежат его зятю, Мирке не то Второму, не то Третьему. А тому до закидонов почившего родственничка дела нет – ходят слухи, что сильно хвор и озабочен лишь собственным лечением.

— Хорошо, коль так, – в голосе Пардуса все же слышалось сомнение. – Надеюсь, хозяин знает что делает.

— Даже сомневаться не смей! – отрезал Такито.

Улисс перешел к следующей кибитке, у которой крутились старшие братья-акробаты. Постарался быть незаметным, чтобы не нарваться на тумаки, но Кобь и Одрин нашли в канаве коровий череп и теперь увлеченно тыкали в него палками, пытаясь вытащить на дорогу.

Возле дилижанса бестиадора стояла, обхватив себя тонкими изящными руками, «Дива» Бландо. На ее плечах покоилась легкая белая шаль, почти сливающаяся цветом с фарфоровой маской, и всем видом певица напоминала прекрасную хрупкую статую, невесть кем забытую средь местной грязи.

Возле труверши крутился Омуль в наспех надетом кафтане и с ворохом желтых листков в руке.

— Вы хотя бы прочитайте, госпожа Бландо, – голос Ментриса подрагивал. – Хорошая роль, чудесные диалоги!

Бландо не ответила и даже не шелохнулась, словно на самом деле обратилась в камень.

— Я уверен, эта пьеса будет иметь успех! – не унимался нарратор. – Я показывал ее господину Хартману из Стоунгардского театра, он сказал, что слог похож на работы Листиана Гиозо…

— Оставьте меня, Ион! – неожиданно взвилась «Дива», разворачиваясь на каблуках. – Зачем вы мучаете меня? Вам это нравится?

Омуль от неожиданности отступил, затряс головой:

— Нет, что вы! И в мыслях не было!

— Тогда почему вы постоянно меня донимаете? Неужели непонятно насколько неуместны и болезненны ваши предложения? – голос Верины дрогнул, глаза под маской блеснули влагой. – Отстаньте уже со своей… пьесой.

Труверша стремглав ушла в дилижанс, чуть не сбив выходящую Еву. Девочка в последний момент посторонилась, вжавшись в стенку. На ней вновь не было маски и по лицу было видно, что Ева скорее раздосадована чем удивлена поведением матери.

Омуль будто очнулся, смущенно забормотал под нос, прижал к груди свои бумажки и засеменил прочь, вжав голову в плечи.

Улисс проводил Ментриса взглядом, потом посмотрел на девочку. Та уселась на ступеньки дилижанса, сложила ладони на худых коленях и, прикрыв глаза, подставила лицо прохладному осеннему ветру.

— Чего это у них? – спросил у девочки Улисс, поглаживая жесткую гриву кобылы. – Прямо убежала, как от огня…

Фраза в голове звучала лучше, но Улисс вдруг смешался от неловкости. Он просто хотел как-то начать разговор, но теперь мысленно сгорал от стыда, считая, что лезет не в свое дело.

Девочка посмотрел на него искоса, ответила сухо:

— Мама была звездой в столице. Сейчас играет за хлеб и воду.

Улисс угукнул, хотя не понял что имела в виду Ева. Но ответ звучал слишком заученно, будто Ева повторяла чужие слова, поэтому мальчик уточнил: