Книга Целься в сердце, страница 20 – Наталия Леонова

— Если ты передумаешь… — начал он, но она не дала договорить.

— Не передумаю.

— Арина…

— Не говори ничего. Просто будь здесь.

Она взяла его за руку, прижала к своей груди, туда, где билось сердце.

Он медленно, очень медленно, поцеловал ее. Теперь — в лоб, в щеки, в губы. Потом подхватил на руки — она была легкой, почти невесомой — и отнес на кровать. Простыня была прохладной, пахла стиральным порошком. Он опустил ее на спину, сам лег рядом, повернулся к ней.

— Если будет больно — скажи. Я остановлюсь.

— Ладно.

Он провел рукой по ее лицу, по шее, по груди. Каждое прикосновение — медленное, почти нежное. Она не отводила глаз. Смотрела на него, как завороженная, и ее зрачки были расширены, губы приоткрыты.

Самолет коснулся земли в Барахасе. Колеса ударили о бетон, фюзеляж дрогнул, и Арину на секунду прижало к креслу — ремень безопасности впился в живот. За иллюминатором проплыла серая взлетная полоса, потом бетонные стены, потом солнце — жесткое, испанское, белое. Она смотрела, но видела его.

Две недели она почти не спала. Каждую ночь перебирала в памяти ту ночь: его пальцы на её бёдрах, его голос «Я ненавижу тебя», тяжесть его тела, тот миг, когда он замер, спросил «Ты уверена?», и то, что было после. Первый раз в жизни — и с человеком, который клялся в ненависти.

Она не могла забыть. Ни вкуса его кожи, ни холода его пальцев, ни того, как он сжал её, когда она попросила остаться. Ни того, как ушёл под утро, а она проснулась от пустоты рядом.

Он не писал. Она — тем более. Но каждый вечер она открывала сообщение «Мадрид. Через две недели. Я буду» и смотрела на него, пока экран не гас.

Сзади зашуршали пакеты, защелкали пряжки. Ольга, ее менеджер, что-то говорила в телефон — про трансфер, про отель, про встречу с прессой. Голос ее был ровным, деловым, как мотор. Артем сидел через проход, в кресле у иллюминатора, и читал тактический блокнот — тонкие пальцы перелистывали страницы, пахло старой бумагой. Максим дремал позади, уронив голову на спинку кресла.

Арина отстегнула ремень, поднялась. Ноги затекли после двух часов полета. Она потянулась — хруст в спине, в шее. Запахло кофе из бизнес-класса, смешанный с керосином и дезинфекцией. Кажется, кто-то разлил минералку на пол — нога ступила на липкое место.

— Ты чего такая кислая? — спросила Ольга, убирая телефон.

— Устала.

— В Монте-Карло у тебя был микст, победа, вся пресса. Радовалась бы.

Арина промолчала. Ольга не знала. Никто не знал. После той ночи она делала вид, что ничего не случилось. На завтраке в день отъезда сидела с каменным лицом, простилась с Даниилом, с Ингой, с тренерами. Не посмотрела в сторону сербской делегации. Не проверила, смотрит ли он.

Но в самолете, когда все уснули, она открыла его сообщение снова. «Мадрид. Через две недели. Я буду». Экран горел, пальцы гладили стекло.

— Соколова, собирай вещи, — голос Артема выдернул ее из мыслей. — Выходим.

Она взяла ручную кладь, поправила хвост. Зеркальце в крышке телефона показало лицо — бледное, с темными кругами, веснушки на скулах.

«Скажи правду. Что ты чувствуешь ко мне», — всплыл в голове его голос. Тогда она не ответила. Сказала «Ничего». Солгала.

Она захлопнула чехол.

Трап, теплый ветер, жесткий свет. Испания встретила сушью — горло пересохло сразу. Под ногами бетон, вокруг самолетный гул, вдалеке терминал с огромными буквами MAD. Арина шла вперед, чемодан катился сбоку. Ольга обсуждала с Артемом расписание тренировок. Максим нес сумку с ракетками, зевал.