Онлайн книга «Злато Светозара»
|
Надо признать, переполох и суета на время молву вытеснили средь люда. Промеж доброградовцев иного толкового целителя, окромя как Лагодки, не оказалось. Посему Скордяй «был несказанно рад» чести такой — латать девку княжьего роду! — Гордей, искусно не смогу! Не вышивальщица я! — наедине с воспитанником рыкнул Скордяй. Гордей по плечу похлопал старца: — А ты изловчись! Преподай урок сопернику своему, — и бросил взгляд на Лагодку. — Чай, и в Ненаглядово чародеи живут! Стойко и на сей раз держалась Лагода Светозаровна, тепереча пить хмель-воду отказалась, а ложку деревянную в зубах согласилась стискивать, покуда Скордяй стежки клал на потерпевшую ножку. Гордею хоть и волнительно за неё было, да виду не подавал, поелику[5] рядом не стоял, а раздавал наказы направо и налево: нечего засиживаться на оном месте, путь-дорога ждёт! Лишь когда изнурённую Лагодку сморило в сон забвенный, Гордей осмелился взглянуть на работу «Ненаглядовского чародея». «Нешто когда-нибудь затянется такая жуткая рана на такой нежной коже?» — опережали мысли одна за другой. — «Постарался Скордяй, воистину, не посрамил! А всё же угораздило девку»! — Это как же, Гордей Милорадович, Ладе дозволил ты рисковать собою⁈ — упрекнула вдруг Веселина Светозаровна. — Нельзя ей потакать, князь светлый! — Сам теперь вижу, птичка певчая! — обронил Гордей ласково сестре взволнованной, не выдавая, как и обещал, что в произошедшем виновен не он вовсе был, а проказы Огненной. — Вот себя и корю! Выводы делаю: не схожи вы, сёстры, меж собою, что огонь несговорчивый да вода живительная! Зацвела от слов жениха-князя Веселинка, больше не корила яго. Тронулись снова в путь спасовцы с гостями почётными в сторону родимую. Дорога через дивные взгорья да зелёные долины промеж них была приветливее лесистой. Токмо солнце ясное нещадно палило путников, носы заставляло прятать. На одной из телег Яринка неустанно держала край простыни, заведомо натянутой над головой спящей Лагоды, дабы от солнца укрыть княжну. Веселинка радовалась, что позволено ей было, как Власте, лошадь оседлать. Вырвалась вперед отряда конного — и щеголять. Не токмо Лагода езды не боится! Пусть стрелок Весёла и никудышный, а наездница, хоть куда! Уж она с коня не свалиться! А вот Власта улучила момент вскорости и Милорадовича нагнала, поравнялась и брызнула словами, словно ядом: — Не обижайся, друг новоявленный, на слова мои! Да то, что Лада согласилась на прогулку с тобою в час рассветный, сказочно! Чай, слова мои были верными? Бежать схотела неугомонная⁈ Что ж ты её покрываешь⁈ Али прикипеть успел к шалой? Опозорилась девка-дура, дак наказание должна схлопотать под стать! — За предупреждение твоё у врат Доброграда, Властелина Светозаровна, благодарствую! Сомнений в том не имею — ты свою сестру лучше знаешь. Да на этот раз ошиблась ты, свояченица верная! Неужто благообразия и пригожести во мне и толики не находишь⁈ Ан сестра-шалунья нашла и на прогулку согласие дала! — держал отповедь Гордей, сожалея, что приходится малость погрешить против истины. — Что ты князь! Благолепен, как дьявол! Сам про то знаешь! Да Лагода боится дьявола… — А ты? — решил убедиться в своих домыслах о Власте Гордей. Даже глаз не отвела, не закраснелась, только глаза карие ещё темнее стали! |