Книга Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде!, страница 7 – Ангелина Сантос

— Это приказ, — сказала она. — Тесса нашла меня у входа и велела сначала показать вам.

На листе стояла подпись Торвальда. Распоряжение управляющему: удалить Савину из главного дома, ограничить доступ к счетам, вещи передать через служебные ворота. Дата — седьмое число, на два дня раньше карточки вручения.

— Откуда он у вас?

— Управитель отдал копию моей горничной. Она боялась передать раньше. Сегодня узнала про суд.

— Оригинал где?

— В книге распоряжений у управляющего.

— Имя горничной?

Савина назвала. Я записала, уточнила адрес и спросила, согласна ли женщина подтвердить происхождение копии. Согласия пока не было. Значит, лист оставался указателем на доказательство, а не доказательством.

— Вы сможете использовать его сейчас?

— Упомяну в уточнении и попрошу истребовать книгу. Без оригинала не стану утверждать, что подпись подлинная.

— Я узнаю подпись мужа.

— Верю. Но суд проверяет документ. Одной вашей искренности ему недостаточно.

Она села напротив.

— Мне иногда кажется, что меня там вообще не было. Восемь лет я вела счета поместья. Знала, сколько льна потеряли после дождей, кому нужен новый ткацкий станок, какие семьи брали зерно до урожая. Потом два охранника вывели меня через служебный двор, и в бумагах написали, что я сама ушла.

— Кто приказал охранникам?

— Управитель сказал, что муж. Я слышала, как Торвальд утром спорил с Аделой. Она требовала, чтобы я подписала передачу поместья. Я отказалась. Вечером меня вывели.

Я открыла чистую страницу.

— Начнем с того, что видели вы. Во сколько закончился разговор с Аделой?

— Около десяти утра.

— Кто присутствовал?

— Торвальд, семейный счетовод и Ранар. Ранар вошел в конце, когда я уже складывала бумаги.

— Он слышал требование передать поместье?

— Не знаю. Дверь была открыта, но Адела замолчала, когда он появился.

— Что сделал Ранар?

— Спросил, почему со стола сняли домовую печать. Адела сказала, что идет обычная проверка. Он потребовал запись о выдаче.

Я остановила перо.

— Раньше вы об этом не говорили.

— Вы спрашивали, видел ли он, как меня выводили. Не видел.

— Савина, мне нужна вся последовательность, даже если деталь кажется неважной или помогает человеку, которому вы не доверяете.

— Я никому из них не доверяю.

— Это ваше право. Моя работа — не выбирать удобных виновных.

Она выпрямилась.

— Хорошо. Спрашивайте.

Мы восстановили день по часам. Утром Адела предложила Савине подписать «семейную передачу управления» льняным поместьем на десять лет. Савина отказалась, потому что договор позволял продать урожай вперед и заложить землю. После обеда Торвальд забрал ключи от ее кабинета. Вечером двое охранников сообщили, что она должна покинуть дом. Ей разрешили взять одну сумку. Миру оставили на уроке музыки в западном крыле. На следующий день сундуки привезли к постоялому двору.

— Вы пытались вернуться?

— Утром восьмого. Меня не пропустили за ворота. Я попросила позвать Миру. Управитель сказал, что ребенок не должен видеть истерику матери.

— Вы кричали?

— Нет. Я спросила трижды и ушла в городскую службу.

— Свидетели?

— У ворот стоял поставщик муки. Он знает меня.

Я записала его имя. Затем перешла к следующему дню, когда Палата якобы вручила решение домовому секретарю. Савина в это время находилась в службе встреч с номерным талоном и двумя свидетелями. Она впервые увидела копию решения через шесть дней, когда поверенный Торвальда приложил ее к требованию передать счета.