Книга Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей, страница 48 – Ева Бими

Возможно, в этом что-то было. По крайней мере, других идей на горизонте не предвиделось. Пока мы оба, охваченные страхом и разочарованием, кричали друг на друга, вероятно, нам стоило прислушаться к себе. Глубоко вздохнув, я закрыла глаза, пытаясь очистить разум от суеты. Мне хотелось уловить то самое эхо, которое, возможно, таилось в глубине этого мёртвого храма.

Наступила та самая, абсолютная тишина, которую Елисей упомянул, — густая, давящая, нарушаемая лишь прерывистым дыханием волчонка.

Время тянулось мучительно долго, и стоило мне только подумать, что и эта отчаянная попытка обречена на провал, внезапно возник голос — чуждый, не принадлежащий никому из нас:

— И долго это будет продолжаться?

Голос был безупречно ровен, лишён всякой эмоциональной глубины — как будто его извергал безукоризненно настроенный механизм.

Демид, повинуясь инстинкту, выхватил кинжал, заслоняя меня. Героический порыв, конечно, немного льстил, вот только, боюсь, защищал он меня, скорее, из желания уберечь собственную жизнь. Авось ненароком я оступлюсь и проломлю свою светлую голову?

— Кто здесь? — потребовал Демид.

Волчонок жалобно заскулил, поджал уши и уткнулся влажным носом в сгиб моего локтя.

— Вы в Храме Эха, — ответ прозвучал где-то на границе моего сознания. — Вы принесли сюда то, что тщетно пытались оставить за вратами: ложь, привязанность и страх.

Елисей, видимо, не соврал о том, что Храм Эха — обитель правды, но я не ожидала, что правда обернётся такой… личной исповедью, звучащей прямо в голове.

— Мы здесь, чтобы разорвать связь, — твёрдо заявил Демид.

— А коли не подсобишь, познаешь силушку богатырскую! — грозно пророкотал меч.

— Да тише ты! Не выпендривайся! — шикнула я на меч и со всей почтительностью обратилась к колыхавшимся в полумраке стенам: — Просим содействия в разрешении этого… недоразумения со связью.

— Связь уже существует, и так просто её не разорвать, — ответил голос с едва уловимой насмешкой. — Но можно заключить сделку, избавляющую вас от этой ноши, — елейно прозвучало из тьмы.

— Не по нутру мне это, — тихонько шепнул Елисей. — Сделки редко добром заканчиваются.

Демид, по-прежнему заслоняя меня, остался недвижим, но клинок в его руке опустился на дюйм. Он настороженно внимал голосу, который, казалось, звучал отовсюду и ниоткуда.

— Сделка? — сухо и скептически переспросил Демид. Тем же властным тоном он продолжил: — Каковы её условия?

В голосе, ответившем ему, послышалась ледяная насмешка:

— Твоя проблема, Демид, в том, что ты забыл, кто ты есть на самом деле. Ты жаждешь разорвать связь, ибо она делает тебя смертным, уязвимым. Ты ищешь свободы, которую я могу даровать. Взамен от тебя мне нужен… всего лишь символ.

Демид едва заметно вздрогнул. В его взгляде промелькнула тень испуга, сменившаяся внезапной злостью. Казалось, что он прекрасно знал о чём идёт речь, и нахальная просьба незнакомца привела его в бешенство.

— Символ чего? — не удержалась я, воспользовавшись всеобщим замешательством.

— Доверия, — ласково протянул голос.

— Сделки всегда требуют нечто соразмерное! — вмешался Елисей. — Ты хочешь его жизнь? Или её?

— Вовсе нет, — голос звучал почти доброжелательно, что пугало больше, чем угрозы. — Мне не нужна их жизнь.