Книга Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей, страница 50 – Ева Бими

— Мы не можем слепо доверять какому-то голосу из ниоткуда, — нахмурившись, я окинула взглядом спутников и крепче сжала эфес. — Это может быть ловушка, рассчитанная на то, чтобы лишить нас единственного толкового оружия. А он, между прочим, — и несмотря на горькое разочарование, я для убедительности тряхнула мечом, — неплохо сражается.

— Тебе предлагают выгодную сделку. По крайней мере, обдумай её, — Демид подошёл ближе, его взгляд был полон той усталой мудрости, которая, как он думал, была результатом его бессмертия.

— Да откуда тебе знать? Или к твоей способности заклятья зверья прилагается диплом юриста по местным законам? Очевидно же, что этими сделками нас пытаются надурить.

На мой выпад таинственный голос издал нечто вроде тихого, сухого смешка.

— Превосходно. Вы не верите мне, ибо я предстаю перед вами как неопределённость. Но в действительности я — возможность, лежащая за границами ваших узких представлений.

— Ага, как же! А я тогда… — слова комом застряли в горле, предательски не желая складываться в легкомысленное «розовый фламинго». Возможно, и правда что-то мешало в этих стенах нагло врать даже ради красивого словца.

Туманные стены Храма Эха начали сгущаться, обретая осязаемую плотность, пока из мглы не возникла высокая, стройная фигура. Она была залита мягким серым светом, без чётких черт лица, но её присутствие ощущалось как давление на грудь.

— Это Паладин Порядка, — с трепетным ужасом пояснил Елисей, — он следит за всеми сделками, которые пошли не по плану.

— Что ж, — с наигранным разочарованием протянул голос, оформившись в образе Паладина. — Раз ты отказываешься расстаться с мечом, я могу предложить другую сделку, — и туманная фигура склонила голову к Демиду. — Я в силах разорвать твою связь с ней и вернуть тебе бессмертие, но взамен, она остаётся здесь как твоя… спутница, до конца своих дней заключённой в пределах твоей досягаемости. Впрочем, что есть мирская жизнь для бессмертного? Всего лишь мгновение, не более.

Елисей внезапно ахнул от возмущения.

— Как ты смеешь предлагать столь достопочтенному мужу подобную низость по отношению к даме? — негодовал царевич, рьяно отстаивая честь отшельника.

Демид же, помрачнев, погрузился в раздумья, отчаянно пытаясь сохранить маску хладнокровия. Предложение Паладина было дьявольски точным ударом по его древнему, инстинктивному желанию не умирать.

— Ты предлагаешь мне вернуть вечность и навсегда избавиться от страха, что её смерть оборвёт моё существование? — медленно произнёс Демид, его глаза сверлили серую фигуру.

— Именно, — подтвердил Паладин. — Ты вновь станешь тем, кем был: независимым и вечным. И на этот раз — официально зарегистрированным бессмертным. А она останется здесь, в этом мире, твоей… спутницей. Ты будешь её защитником, но твоя вечность будет ограждена от её смертности. Это идеально сбалансированное условие. И как вишенка на торте я верну тебе это, — Паладин поднял руку, и в его пальцах затрепетался сгусток тьмы, смутно напоминающий человеческую фигуру. Пленённая за шею она билась в бессильной агонии, но Паладин одним жестом разомкнул хватку, небрежно швырнув её к ногам Демида. Там, у его сапог, она истлела, растворившись в окружающей мгле.

Что это был за перфоманс, я так и не поняла. Однако теперь все взгляды были прикованы к Демиду, выжидая его решения. Одно неверное слово — и я готова была обрушить навершие эфеса на его задумчивую голову. Демид медленно перевёл на меня взгляд, в котором шла яростная борьба: эхо старого, инстинктивного страха смерти против нового, с трудом взращённого желания поступить по совести.