Книга Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей, страница 47 – Ева Бими

— Мы находимся в Храме Эха, — глухо напомнил Демид.

— Ах да, прости, запамятовала, — фыркнула я, продолжая нарезать круги по безмолвному залу. — Чуть не перепутала это место с нотариальной конторой.

— Ведьма говорила, что именно здесь, в Храме, мы сможем разорвать нашу связь.

— Мы попытались, Демид. И из этого ничего не вышло, — я остановилась, скрестив руки на груди.

Сдаваться просто так мне тоже не улыбалось. Но если условием освобождения была правда, то стоило её нещадно излить.

— Ты боишься не моего ухода, а того, что, став снова бессмертным, ты потеряешь ту часть себя, которую обрёл со мной… Нет? Ладно, тогда так: ты боишься, что, если ты вновь станешь бессмертным, ты снова потеряешь меня, потому что я, смертная, исчезну, а ты останешься? — и снова мои слова, брошенные вслепую, не возымели никакого эффекта. — Может, ты боишься одиночества в вечности, а я боюсь одиночества в этом моменте? Или ты хочешь признать, что моя жизнь на самом деле стоила дороже твоей вечности?

Я ждала, затаив дыхание, но в ответ лишь гулкое эхо металось между холодных стен.

— Ну же, помоги мне, Демид. Давай, накидывай варианты!

— Что вечность — это жестокое наказание, если рядом никого нет? — как-то неубедительно, словно вымученно, проговорил Демид, с немым вопросом оглядываясь в пустоту, как будто ища в ней подсказки.

— Ты сам-то хоть в это веришь? — фыркнула я, не скрывая скепсиса. Впрочем, нужно отдать ему должное, Демид пытался выжать из себя хоть что-то для этой прихотливой акустики Храма Эха.

— Нет. Я не верю, что вечность — это наказание, — твёрдо сказал он.

— Тогда, похоже, мы ошиблись Храмом, — разочарованно заключила я, оглядывая унылое пространство. Всё это совсем не походило на удачу, обещанную ведьмой.

— Ничего не понимаю, — с тем же подавленным вздохом откликнулся некогда бессмертный. — Должно было сработать.

— Бред какой-то! Как правда может вернуть тебе бессмертие? В конце концов, истина — это переоценённая фигня, которую все используют, чтобы оправдать свои комплексы.

— Я был уверен, что Храм Эха поможет, — он растерянно провёл рукой по волосам, продолжая озираться по сторонам. — А теперь я могу просто умереть из-за тебя.

— Либо я из-за тебя, — поспешила напомнить, что эта связь была обоюдоострой. — Так что не строй из себя мученика, чью жизнь трагически прервали поцелуем. Я тоже теперь часть этой нелепой сделки.

— Ты права, здесь мы ничего не добьёмся, — Демид казался совершенно разбитым, и ему пришлось признать, что его главная стратегия провалилась.

— Слушай, нам не обязательно так бездарно сливать эту возможность. Может, стоит попробовать что-то другое? — предложила я, пытаясь дать этому месту ещё один шанс, и повернулась к царевичу: — Елисей, вспомни любые упоминания о Храме, о том, как он работает. Может, мы упускаем какую-то важную деталь?

Елисей нахмурился, углубившись в свои мысли. Видно было, как он напряжённо пытался найти хоть какую-то зацепку. Царевич ходил из стороны в сторону, бормоча обрывки фраз, а я наблюдала за ним, надеясь, что его вот-вот озарит прекрасной идеей.

— Молчание… — вдруг произнёс Елисей, резко остановившись. — Говорят, Храм Эха требует тишины, чтобы услышать правду. Полной, абсолютной тишины, в которой отражается каждая мысль, каждое сокровенное чувство. Может быть, вы слишком громко спорили?