Книга Лекарь из Пустоты. Книга 3, страница 119 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

Мне не слишком нравилась такая схема. Наоборот, я рассчитывал как можно больнее ударить по репутации противника. А мой, казалось бы, союзник оказался против. Но я понимал мотивацию Воронцова и тех, кто стоял за ним.

Стабильность. Контроль. Нежелание раскачивать лодку.

— А если я не соглашусь? — спросил я.

— Тогда процесс пойдёт своим чередом. Но будьте готовы, что давление на суд, свидетелей и на вас самих со стороны Мессингов будет колоссальным. И никто официально не станет вас прикрывать. Это будет чистая дворянская война на юридическом поле. Шансы? Пятьдесят на пятьдесят. И в любом случае — репутационные потери для всех сторон, включая Волковых, которые снова окажутся на публике, как беспомощные жертвы, — ответил полковник.

А он прав. Пожалуй, компромисс — наиболее безопасный для моих подопечных и для нашего пока ещё хрупкого положения.

Я вздохнул и ответил:

— Хорошо. Пусть будет закрытый процесс. Но я хочу, чтобы Волковым вернули их земли и выплатили существенную компенсацию за моральный ущерб и лечение. Это минимум.

— Не могу ничего гарантировать. Пусть ваши адвокаты добиваются нужного решения. Но скажу по секрету, что в закрытом деле ваша победа более вероятна. Всего доброго, барон, — сказал Воронцов и отключился.

Да уж. Всё пошло немного не так, как мне хотелось. Но что поделать? На данном этапе приходилось играть по чужим правилам. Главное — Волковы будут свободны.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Измайловых

Станислав получил вызов от отца и теперь направлялся в его кабинет. Его не отпускало предчувствие очередной унизительной нотации. Он поправил воротник рубашки, постучал в дверь и сразу же вошёл.

Владимир Анатольевич сидел в кресле, разглядывая очередной старинный револьвер.

— Садись, Станислав, — сказал он.

Тот сел в кресло напротив, стараясь не выказывать нетерпения. Отец медленно опустил револьвер в шкатулку и неслышно опустил крышку.

— Серебровы не унимаются. Слышал про дело Волковых?

— Да. Эта сучка Алиса работала на Леонида. Похоже, Юрец переманил её на свою сторону.

— Скорее всего. Официально Серебровы не имеют отношения к делу, но этим занимается адвокат, который ранее работал с ними. Есть и другие поводы так думать, — задумчиво произнёс Измайлов-старший.

Станислав слушал, подёргивая ногой. Зачем рассказывать всё это? Как будто он сам не знает, что Серебровы совсем охренели!

Владимир Анатольевич тем временем продолжал:

— Мессинги в ярости. Дело пахнет настоящей войной. Они будут искать союзников и наверняка обратятся к нам.

Глава рода, наконец, посмотрел на сына и сказал:

— Я не хочу в это лезть, Станислав. Мы уже понесли денежные и репутационные потери из-за твоих… авантюр. Ввязываться в открытый конфликт с родом, который демонстрирует такую живучесть и поддержку сверху — самоубийственно. Особенно сейчас, когда наш авторитет пошатнулся. Поэтому я принял решение, — Владимир Анатольевич хлопнул ладонью по подлокотнику.

Станислав замер, чувствуя, как по спине ползёт холодок. Какое решение?

— Я отправляю тебя подальше от эпицентра. На год, может, на два. В наше имение в Туапсе. Там спокойно, ты сможешь остыть. Заняться нашим виноградником, наладить связи с местной знатью и держаться подальше от новосибирских интриг. Чтобы ты опять не накосячил и не втянул нас в войну, из которой мы не сможем выйти победителями. Если не покровители Серебровых нас уничтожат, это сделает Мессинг, — объяснил Измайлов-старший.