Книга Тайна дома на холсте, страница 10 – Юлия Евдокимова

— Я так сфотографирую. Только стекло бликует…

Антонина Сергеевна спросила:

— Сейчас заберёте?

Рука с телефоном замерла.

— Заберу… что?

— Картину.

У Таисии пересохло во рту.

— Я же обещала, — сказала хозяйка. — Отдам вам.

Грайлих всплеснула руками, ахнула, забыв, что никогда не проявляет эмоций. Хотя это раньше она не проявляла, а новая Таисия, что родилась в Болтужеве год назад, вполне даже проявляет. Зачем их прятать, эмоции и чувства, ведь именно они и делают нас людьми.

— Вы уверены? Она же может оказаться очень ценной!

— Что это для меня изменит?

— Вы ее продадите.

— Это неважно.- Женщина принесла газеты, упаковала картину, протянула гостье.

— Вы уверены? — еще раз спросила Грайлих уже в дверях.

Антонина Сергеевна улыбнулась:

— Абсолютно. Вы же о ней позаботитесь. И узнаете её историю. Вы обещали, помните?

— Обязательно, — сказала Таисия.

Всю дорогу в такси она сжимала картину так крепко, словно водитель собирается ее отнять. У подъезда ей почудилось, что кто-то смотрит в спину. Обернулась — никого. А когда зашла в квартиру, вспомнила, что не записала адрес дома откуда появилось полотно. Без адреса в архив не пойдешь!

Открыла дверь, споткнулась о чемодан и сумки и почти рухнула на внучку, не до равновесия было, картину бы не уронить.

Когда закончились объятия и приветы из Болтужева и достали из сумок знаменитое клубничное варенье Лели, картину распаковали.

— Бабуль, круто! Клевая картина! Бедненькая, столько лет под стеклом — это же вредно для холста!

Они освободили гвоздик в гостиной, потом передумали и повесили картину в спальне. Лучи солнца упали на холст и он ожил — заискрилась вода, задвигались тени.

— Смотри, ба, сколько народу! — Кристина водила пальцем в сантиметре от холста. — Только что на мосту никого не было — и вдруг появляется человек с удочкой.

Таисия смотрела на картину и не могла оторваться.

— Ты только никому не говори, — попросила она внучку. — Даже своему бойфренду.

— Кому? — весело прищурилась Кристина.

— Сама знаешь, кому.

Ночью Таисия проснулась от того, что в комнате кто-то был.

Она села на кровати, прислушиваясь. Тишина. Только кот сопит в кресле. Луна светит в окно, и при этом холодном, боковом свете картина на стене выглядит… иначе.

Таисия включила ночник. Всё на месте, ей просто показалось.

Но до утра она так и не уснула — сидела, смотрела на холст и ждала, когда он снова оживёт.

* * *

Кристина тоже долго не засыпала прошлой ночью, переписывалась с друзьями, и московскими и теми, кто остался в усадьбе в Болтужеве. В первую очередь с руководителем волонтеров, из-за которого она и восстановилась в университете. Бойфренд, сказала бабушка. Ну, так далеко это не зашло, развивалось постепенно впервые за все время ее скороспелых и так же скоро затухающих романов, но… Она мечтательно прикрыла глаза, но уснуть не удалось и она снова взялась за телефон.

Утром за завтраком она рассказала бабушке все, что узнала.

Братья Вересаевы родом из Перми, отец их был иконописцем, как и дед, обучавший внуков после смерти отца. Потом они учились у художника арзамасской школы, наконец – переехали в Петербург.

Дальше их пути разошлись.

Средний брат Василий рано получил золотую медаль Академии, съездил в Италию за казенный счет. К нему быстро пришла слава, звание академика.