Книга Желтый уровень опасности, страница 23 – Брит Бильдёэн

— Выходные же, – говорит он.

Анетте чувствует, как ее брови ползут наверх, но старается скрыть свою реакцию за улыбкой. Действительно, выходные. Пусть поест всласть. Дома-то она добилась наконец, чтобы по будням он ел на завтрак мюсли.

Напротив нее сидит Дорте, держит кофейную чашку обеими руками. Какой она сейчас выглядит маленькой и беззащитной. Завтрак – это не для нее, так она, во всяком случае, утверждает. До десяти часов только кофе. Но как только мать поднимается, чтобы сходить за едой, Дорте ставит чашку на стол и следует за матерью. Входит Уле, несет сок и еще кофе. Анетте со своего места видно, что он перебрасывается с Дорте парой фраз, но что именно они говорят, не разобрать. Когда сестра возвращается на свое место, на лбу у нее заметна глубокая морщина. Дорте взяла себе печенья из грубой муки, намазывает печеньки слоем желтого масла.

— Что-то не так?

Дорте откусывает кусочек и осторожно оглядывается. Наклоняется к Анетте и тихонько говорит:

— Уле беспокоится, что его жена, наверное, не сможет добраться сюда, чтобы помочь ему с нашим обедом.

— Вот черт. – Ян Инге тоже услышал ее слова.

Слава богу, не услышала мать, она как раз подходит, осторожно неся полную тарелку еды и стакан сока.

— Что-то не так? – спрашивает она, переводя взгляд с Яна Инге на Анетте.

— Да так, ерунда, – говорит Анетте. – А знаешь, мама, тут можно ходить брать добавку сколько угодно раз!

— Ой, ну вот. Но все такое вкусное на вид.

— Само запрыгнуло в тарелку? – неожиданно добродушно говорит отец и поднимается. Похлопав жену по спине, берет поднос и отправляется за новой порцией еды.

Анетте встречается глазами с сестрой. Взгляд у той умоляющий. Давайте веселиться, пока можно. Да уж, не просто ей, должно быть, вишь как все обернулось.

Дорте все время ощущала скептическое отношение к своей идее, к тому, как она спланировала этот праздник, в самое темное время года, когда никому не хочется выбираться за порог своего дома, а уж старикам и подавно. А еще она наверняка рассчитывала, что стоит им оказаться на этом уютном хуторе, и они будут очарованы. Дорте всегда видит свет в конце туннеля. А Карл? Анетте взглядывает на брата. Тот жует бутерброд с сыром и разглядывает висящую на стене карту. Похоже, он тоже воспринимает ситуацию легко, но по нему трудно сказать.

Анетте пыталась выведать это у сестры, но та отвечает уклончиво. Дорте называет брата сфинксом. При том, что знает его лучше всех. Анетте не раз заговаривала с матерью и с Яном Инге о том, как это странно, что Карл еще не обзавелся семьей и постоянной подруги у него тоже нет, насколько им известно. А он такой красивый, спортивный. Что Дорте одна, понять легче; она заводила шашни с женатиками, она непостоянна, и кто его знает, может, у нее проблемы с алкоголем. Но вот что женщины не выстраиваются в очередь, чтобы захомутать их клевого братца, это выше ее понимания.

Карл замечает на себе ее взгляд, неуверенно улыбается в ответ. Она тоже улыбается. Дa, красавчик, но что-то в нем проглядывает ребячливое. Как-то он складывает губы, верхняя чуть выступает. Эх, никак братишка не повзрослеет.

Анетте снова налегает на сыр. Но что-то ее беспокоит. Что-то такое пытается ее мозг подсказать ей, что-то, связанное с этим вечером и праздничным угощением. Речь. А что с речью, она написана. Правду сказать, никак не получалась сначала, но теперь в ее сумочке лежат два полностью исписанных листка A4. Она даже несколько раз перечитала их вслух, Ян Инге показал большой палец. Речь написана от лица всех троих детей. Они договорились, что речь в честь золотых юбиляров произнесет старшая сестра. В конце концов она решила, что вот, готово. Но вот теперь какая-то неуловимая мысль не дает ей покоя.