Книга Два князя, страница 176 – Кирилл Малышев

Ростислав оглянулся. В скудном свете зарождающейся зари он отчётливее рассмотрел хату.

Валяющиеся без порядка бутыли, прохудившийся пол. Ни следа еды на столе. Ни детей, ни жены – ничего.

Жизнь, которой жил искалеченный Борька, была убога и безнадёжна.

Мгновенное изменение произошло внутри незваного гостя. Его будто окатило холодной водой. Ненависть, клокочущая в нём, остыла. Ростиславу вдруг стало противно находиться здесь. Тошнота подкатила к горлу, казалось, его вот-вот вырвет на загаженный пол.

Сунув нож за пояс, он вышел на свежий воздух. Мужчина больше не хотел смерти Борьки. Его жизнь была наказанием куда более жестоким, чем то, что хотел свершить Ростислав.

Вернувшись в кабак, он разбудил спящего Федьку.

— Поехали!

— Куда? – протирая глаза, пробормотал тот.

— В Ротинец, – твёрдо ответил мужчина.

— Уа-а-а! Уа-а-а!

На руках Романа лежал ребёнок. Совсем маленький мальчик, всего несколько месяцев от роду. Короткий пушок его русых волос, который ещё не успел оформиться в локоны, лёгким золотистым облачком обрамлял крохотную головку. Ярко-голубые глаза под светлыми, почти незаметными бровями метались из стороны в сторону.

Настоящий маленький радонец.

Белая пелёнка, в которую был заботливо укутан малыш, раскрывшись, плавно колыхалась на ветру.

На ней виднелись красные пятна.

Роман осторожно прижимал дитя к себе, стараясь успокоить, но тот продолжал пронзительно кричать.

— Тише! Тише, малыш! – снова и снова повторял мужчина, но ребёнок будто не слышало его.

Мальчик бешено тряс маленькими ножками. Крохотные кулачки, колотя воздух, мелькали перед обеспокоенным лицом Романа. Из глаз малыша прямо на пухлые розовые щёки ручьём лились слёзы.

— Иш! – услышал он низкий, похожий на звериный рык, голос. – Дереш рас хек орт!

Роман огляделся вокруг.

Он стоял посреди деревни, дома которой, полыхая, наполняли всё вокруг едким сизым дымом. От него першило горло и слезились глаза. У его ног лежали мёртвые люди – мужчины и женщины в белых, окровавленных рубахах. В воздухе витал запах горелой плоти и древесины, смешанный с тошнотворным зловонием смерти.

— Что происходит… – растерянно глядя по сторонам, прошептал мужчина.

— Дереш рас хек орт! – снова раздался страшный, похожий на раскат грома голос.

Роман испуганно обернулся, чувствуя, как по спине пробежал холодок. За его спиной неподвижно стоял ханатский шаман. Его лицо, чёрное, как сама ночь, казалось высеченным из обсидиана, а глаза, пылающие красным пламенем, излучали обжигающую ненависть. Поглядев в них, мужчина невольно отшатнулся, не выдержав яростного потока злобы, который они источали. Воздух вокруг колдуна словно сгустился, превратившись в зловещие клубы́, которые двигались как живые существа.

— Дереш рас хек орт! – обнажив белоснежные острые зубы, повторил он, указывая на горящий чёрным пламенем костёр.

Ребёнок закричал сильнее.

Руки Романа задрожали.

Шаман хотел, чтобы он бросил малыша в огонь.

— Дереш рас хек орт!

Мужчина снова поднял глаза на ханата. Теперь в его руках был кривой нож. Рядом, стоя на коленях, рыдала его, Романа, жена. Медленно поднеся лезвие к её горлу, колдун плотоядно ухмыльнулся.

— Дереш рас хек орт, сиюч!

Мужчина, одеревенев от ужаса, опустил глаза на женщину, содрогающуюся в рыданиях у ног степняка.