Книга Великолепная Софи, страница 60 – Джорджетт Хейер

— Мне невыносимо даже думать об этом, – ошеломленно пробормотал мистер Уичболд.

— А надо думать! – решительно заявила Софи.

— Бесполезно, – сказал мистер Уичболд, покачав головой. – О помолвке раструбили во всех газетах несколько недель назад! Он теперь уж точно был бы женат, если бы девица не носила траур. Несомненно, очень хорошая партия, достойная женщина, великолепное приданое и, как я осмелюсь добавить, превосходные связи!

— Ну, в общем, – произнесла с большой натугой Софи, – если тут серьезное сердечное дело, я полагаю, ему нужно позволить идти своим путем, но и тогда ему не следует навязывать ее своей семье. Но я не думаю, что в его сердце мисс Уорэкстон находит хоть какой-то отклик, не говоря уж о серьезном чувстве. А что касается Юджинии, тут все еще сложнее, поскольку вопрос стоит иначе: есть ли вообще у нее сердце! Так-то вот! Это в корне меняет дело!

Мистер Уичболд, взволновавшись до предела, проговорил доверительно:

— Разве вы не знаете, сударыня? На брачном аукционе целых два года! Это факт! Завлекала Макстоука в прошлом году, но он улизнул. Дело шло уже к развязке, поговаривали и в клубах, но он ускользнул без потерь. – Он вздохнул. – Чарльзу не удастся. Вы же знаете: уже упомянуто в газетах, бедняга не сумеет отступиться теперь, даже если захотел бы!

— Нет, – согласилась Софи, ее бровь сложилась домиком. – Зато она могла бы.

— Она могла бы, но не станет, – с категоричной убедительностью отрезал мистер Уичболд.

— Посмотрим! – сказала Софи. – Во всяком случае, я настроена решительно, я должна помешать сделать этих бедняг несчастными. А она сделает их несчастными, ручаюсь вам! Она навечно воцарится на Баркли-сквер, перевернет все вверх дном и повергнет всех в уныние. Сначала мою тетушку, которая ложится спать с головной болью всякий раз, стоит ей провести с этим существом хотя бы полчаса; потом – мисс Аддербери, которой говорит потрясающе неприятные вещи отвратительно слащавым тоном. Она пользуется им всякий раз, когда намерена сделать гадости. Представляете, она удивляется, как это мисс Аддербери не научила детей читать по-итальянски. Она поражается тому, что гувернантка так мало использует классную доску, и убеждает Чарльза, что она опасается, как бы малютка Амабель не выросла сутулой. Чушь и вздор! Она пытается даже убедить его отобрать у детей обезьянку. Но хуже всего другое. Она настраивает его против бедного Хьюберта! Этого я не могу ей простить. И делает это так подло и мелко! Я не знаю, как я сумела удержаться и не надрать ей уши вчера. Этот глупый мальчишка надел свой новый жилет (надо сказать, ужасный, но он так гордился им!), и что она делает? Конечно же, привлекает внимание Чарльза к этому злополучному жилету, притворяясь, будто по-доброму поддразнивает Хьюберта, представляете, но ухитряется заставить все выглядеть так, что мальчишка постоянно покупает себе обновки и истратил все свое содержание на манерные безделицы.

— Какая дьявольская женщина! – воскликнул мистер Уичболд. – Должен сказать, я не могу предположить, отчего бы Чарльзу с покорностью воспринимать подобные каверзы. От кого бы они ни исходили. Он никогда не относился к тем, кто терпит подобное вмешательство.

— Ох, все это делается с такой нарочитой заботой, что он не видит, какая ложь лежит в основании всего этого… Пока не видит! – сказала Софи.