Книга Великолепная Софи, страница 59 – Джорджетт Хейер

Пожилой кучер, после долгого и внимательного изучения мистера Уичболда, казалось, остался доволен им, поскольку повиновался без единого замечания. Мистер Уичболд легко запрыгнул в фаэтон; Софи кивнула на прощание кузену, и гнедые тронулись. Мистер Ривенхолл две-три минуты с затаенной ненавистью наблюдал за фаэтоном, затем перевел пристальный взгляд на лицо кучера.

— Какого дьявола, куда вы смотрели, когда позволили вашей госпоже купить эту опаснейшую коляску, будь она проклята? – гневно обрушился он на Джона.

— Не злитесь вы на мисс Софи, сэр, – по-отечески попытался успокоить его Джон. – Сам сэр Гораций не может остановить ее, если уж она закусит удила! Уж сколько раз я твердил сэру Горацию, что он должен обуздать ее, а не отпускать уздечку, но ему никогда не удавалось это, да он-то и не пробовал.

— Ну, если бы я имел больше… – Тут мистер Ривенхолл одернул себя, неожиданно осознав всю нелепость этой беседы с кучером своей кузины. – Проклятье! Уж я-то не потерплю вашей дерзости! – возмутился он и рывком, выдавшим его настроение, заставил серых тронуться.

Мистер Уичболд тем временем самым галантным образом отказывался брать поводья у мисс Стэнтон-Лэйси.

— Черт меня побери, если я когда-либо думал, будто когда-нибудь произнесу нечто подобное, но какое же это удовольствие, когда тебя везет дама, способная править лошадьми так хорошо, как вы, сударыня. Да еще так плавно. Теперь не удивляюсь, почему с Чарльзом, наблюдавшим за вами, случилась одна из его обычных вспышек раздражения.

— Нет, нет, я уверена, вы несправедливы к нему. Он разозлился потому, что я купила их, несмотря на его совет… нет, точнее его запрет! Вы хорошо знаете моего кузена, сэр?

— Я знаю его еще со времен Итона.

— Тогда скажите мне. Он всегда пытался верховодить? Во всем?

Мистер Уичболд задумался, но не смог прийти к сколько-нибудь конкретному заключению.

— Пожалуй, не знаю, – признался он. – Конечно, он всегда был из числа тех, кто брал на себя инициативу, но никогда не подавлял своих друзей, сударыня. По крайней мере… – Он задумался, углубившись в воспоминания. – Надо сказать, у него трудный характер, но, будь я проклят, он отличный друг! Сто раз говорили ему, чтобы он следил за своим дьявольски несносным языком, но, сказать честно, сударыня, нет никого, к кому бы я охотнее обратился, если бы столкнулся с неразрешимой проблемой, чем к Чарльзу Ривенхоллу.

— Это действительно похвала, – глубокомысленно заметила она.

Мистер Уичболд энергично покашлял.

— Он никогда не упоминал об этом в разговорах со мной, конечно, но бедняге пришлось многое перенести, если половина из тех слухов, о которых все знают, истинна. Это ожесточило его и сделало угрюмым и мрачным. О нем часто так думают! Хотя… какого лешего ему понадобилось обручаться с этой… – Тут он прервался в значительном замешательстве и поторопился поправиться: – Забыл, что я собирался сказать!

— Тогда это разрешает все сомнения! – сказала Софи, слегка опустив руки и позволив гнедым немного ускорить шаг.

— Разрешает сомнения? – переспросил мистер Уичболд.

— Ну да, Сесилия сказала мне, что вы были его особо близким другом, и уж если вы думаете, что от этого не будет никакого толка, то мне и подавно не следует испытывать никаких сомнений. Только вообразите, мистер Уичболд, какое несчастье для моей дорогой тетушки и бедных ребятишек получить эту особу с постным лицом в качестве домоправительницы, наводящей повсюду свои порядки. Живущей под одной с ними крышей и, можете поверить, поощряющей Чарльза проявлять свои самые неприятные стороны, как это ни удивительно!