Книга Великолепная Софи, страница 96 – Джорджетт Хейер

Мистер Ривенхолл, напрочь забыв, что он не разговаривает со своей гадкой и отвратительной кузиной, шепнул ей на ухо:

— Боже мой, и как же вам удалось подвигнуть ее на это?

— Ох, ну она в любом случае желала провести несколько дней в Лондоне, и мне оставалось только снять ей комнаты в отеле Пултни и наказать Пепите, ее горничной, очень строго-настрого, выпроводить маркизу к нам сегодня вечером любым способом, – рассмеялась Софи.

— Я поражен. Неужели маркизу можно заставить сделать над собой даже подобное усилие!

— Ах, она знала одно: я сама съездила бы за ней и привезла сюда, если бы ей самой не удался этот подвиг!

Прибыли еще гости. Мистер Ривенхолл отправился помочь родителям встречать их. Большая двойная гостиная начала заполняться; и едва только стрелки перевалили за восемь, Дэссет уже мог объявлять обед.

Число именитых и знатных гостей, собравшихся в доме, могло переполнить гордостью сердце любой хозяйки. За столом обедали и представители дипломатического корпуса, и два члена кабинета министров, вместе с супругами. Поскольку муж слишком мало интересовался политикой, для леди Омберсли, хотя ей вовсе не составляло труда видеть в доме любых представителей знатных родов и в любом количестве, правительственные круги оставались вне досягаемости.

Но Софи, едва знакомая с самыми родовитыми, но столь же непримечательными людьми, составлявшими большую часть изысканного высшего общества, родилась и выросла в кругу политиков, и с того дня, когда она впервые по-взрослому уложила волосы и надела длинную юбку, время в основном проводила среди этих людей, с большинством из которых ее связывали самые дружеские отношения. Ее, или скорее сэра Горация, знакомства числом перевешивали приглашенных из круга ее тетушки, но даже мисс Уорэкстон, всегда отслеживавшая любые, даже самые незначительные промахи мисс Стэнтон-Лэйси, не могла найти ни малейшего изъяна в ее поведении. Так как вся подготовка приема лежала на плечах Софи, легко было бы ожидать, что она станет выдвигаться на первый план в обход всех правил приличий, но вместо этого она, казалось, наоборот, отошла в тень, не принимала участия в приветствии гостей, не провожала их наверх и ограничилась лишь беседой с ними за столом, причем в полном соответствии с правилами, только с теми, кто сидел по обе стороны от нее. Мисс Уорэкстон, одарившей Софи прозвищем «девчонка-сорванец» пришлось признать, что манеры этой девушки в приличном обществе оказались, по меньшей мере, безупречны.

Сам бал, начавшийся в десять часов, устраивали в огромном зале, отведенном для этой цели еще при строительстве, в задней части дома. Зал освещался огромной хрустальной люстрой на несколько сотен свечей. С люстры этой дня за три до события сняли покрывавший ее чехол, оба лакея и мальчик из кладовой сумели вымыть и отполировать хрусталь до блеска, поэтому она теперь так и искрилась, словно коллекция огромных бриллиантов.

Множество цветов украшали углы зала, превосходный оркестр занял свое место. Никто явно не считался с расходами (как с горечью отметил про себя мистер Ривенхолл).

Но каким бы неимоверно большим ни был зал, когда его постепенно заполнила элегантная публика, стало казаться, что этому шумному сборищу просто тесно. Такое количество откликнувшихся на приглашение гостей являлось пределом мечтаний любой хозяйки бала.