Книга Коннемара, страница 28 – Николя Матье

Она наслаждалась покоем, который ощущала в своем доме по ночам, когда все уже спали. Он представлял собой прямоугольное здание с почти плоской крышей, с окнами в пол по периметру – самую малость эксгибиционизма, а снаружи на второй этаж вела лестница из черного камня без перил, что то и дело грозило обернутся несчастным случаем – в общем, дизайн, вполне заслуживавший определения «современный». Во дворе на гравии, словно два замерших бизона, стояли их внедорожники, а безупречно подстриженные деревья образовывали вокруг них кудрявый защитный купол. Такие дома можно встретить практически в каждом городе, основательные, вдохновленные японскими, а может, калифорнийскими, разбросанными на холмах, особняками, тайна возникновения которых была проста: успешная комбинация мутноватых бизнес-схем, принесших кучу бабок, которые и вкладывали в эти памятники вечности. У комфорта имелась своя цена – работа до кровавого пота, однако поздно ночью, вот как сейчас, было отрадно находиться в собственном гнездышке.

Элен наскоро приняла душ максимальной температуры, а потом прошлась по спальням, инспектируя свою стаю. Филипп спал, положив руку под голову, девочки тоже – глубоко, чуть ли не мертвецким сном; потом она в халате и в тапочках, пылая от нетерпения, вернулась на кухню. Минуты не прошло, как она, с ноутбуком на коленях, серфила по сети в поисках мужчины, вдруг вновь всплывшего в ее жизни.

Набрав имя в строке поиска, Элен стала сопоставлять разные имена, даты и места. Она даже не удосужилась поискать свои очки и, согнувшись, буквально носом вперилась в экран, извергавший давние воспоминания. То и дело с ее влажных волос на клавиатуру падала капля, которую она тут же смахивала тыльной стороной ладони. Листая блог одного болельщика, она наткнулась на старые газетные статьи, в которых, в частности, обсуждался финал 1993 года. На одной фотографии Кристоф предстал в виде облака черных и белых точек, впрочем, был вполне узнаваем. В качестве заголовка автор статьи выбрал его реплику: «Это поражение – еще не конец».

Примерно с час провела Элен за перепахиванием прошлого с помощью алгоритмов. В сети «Старые друзья» всплыли и другие имена: Джон Морель, Магали Класкен, Виржини Конт, Жан-Дидье Тромбини, Марк Леба. Она давно позабыла про них – и вот они снова возникли на фотографии класса, несколько рядов призрачных лиц, с невообразимыми стрижками, в мешковатых аляпистых свитерах и в целом довольно нелепого вида, смесь провинциального шика с гранжем. Внизу плашка с годом выпуска, а тот парень в заднем ряду, по которому ты сохла, выглядит сейчас полным олухом. Впрочем, саму себя, дико комплексовавшую в школе из-за внешности, она находит вполне ничего: длинные волосы и моднейшая куртка Oxbow, покупку которой семья бурно обсуждала три недели. Она тогда была готова на все, лишь бы заполучить этот бренд.

Конечно, там обнаружилась и ее лучшая подруга – Шарлотта Брассар, вот, стоит рядом. Они одевались тогда почти как близнецы: носили одинаковые заколки для волос, даже жвачку жевали одну и ту же, со вкусом маракуйи. Странно было смотреть на нее сейчас – хорошенькое личико, свитер Benetton. Но это фото в пикселях не совпадало с лицом подруги, хранящимся в памяти Элен. Забавно, именно изображение казалось сомнительным, а воспоминание – живым, несмотря на то что снимок хранил и фон, и состав участников переломного момента, надолго определившего ее жизнь. Прежние подруги-предательницы, новая закадычная подружка, прочие персонажи, все вместе воплощавшие тот тихий адок, откуда она мечтала сбежать во что бы то ни стало. В общем, эта фотография была ни больше ни меньше данью мертвым, запечатленной ложью, могильным камнем ее жизни в тринадцать лет.