Книга Влад, страница 203 – Дея Нира

До меня доходили тревожные новости. Влад был вынужден оказывать сопротивление бывшим покровителям и искать новых соратников, и на долгое время мы оказались разлучены. Но к тому времени я уже знала, что он умеет добиваться своего, и спустя год томительного ожидания нам стало известно, что Владу удалось свергнуть своего родственника – Владислава II из рода Данешти – и вернуть себе законный трон, чтобы стать истинным и единственным правителем Валахии. Надолго ли? Понимая, как переменчива бывает судьба валашских господарей, я лишь надеялась увидеть его живым и невредимым.

Я влюбилась в прекрасный образ сильного и храброго воина, защитника, который должен был стать моим мужем. И потому без колебаний ответила согласием, когда он предстал передо мной. Влад стал еще более сдержанным и суровым: я чувствовала, что испытания сделали его характер тверже железа. Но когда он смотрел на меня, ледяной взгляд теплел, и я не могла противостоять ему. Первое время я была ослеплена огнем этих глаз. Я знала, что чувства Влада были искренними и глубокими. Позднее мне не раз пришлось убедиться, что он мог как отчаянно любить, так и люто ненавидеть. Заслуживших его доверие он награждал и проявлял к ним всяческую благосклонность, но упаси бог перечить Владу или выступить против: ярость его сметала все на своем пути, а необузданная жестокость не знала границ.

Мы познали невыразимое счастье, хоть и не на слишком долгий срок. При огромном стечении народа Влад был миропомазан на правление в соборе Тырговиште. Когда это произошло, над ним скользнула знакомая тень, принявшая очертания распростертых крыльев, но, видно, мне от усталости просто показалось: церковь была заполнена людьми, а жар горящих свечей усиливал духоту.

Несмотря на видимое почтение и приветственные возгласы толпы, Влад опасался предательства бояр, как это неоднократно случалось. К тому моменту он уже знал, кто был повинен в гибели его отца и мучительной смерти старшего брата, и показал, каким мстительным и беспощадным может быть. Влад созвал самых именитых бояр с их семьями и в разгар пышного пира спросил, отчего так много валашских правителей сменилось на их веку. Захмелевшие гости растерялись, заметив гнев на его лице, и тут же поняли, что не дождутся от него пощады. Расправа была скорой и кровавой. Меня не было на том пиру, но слухи о страшных казнях достигли и моих ушей.

С тех пор такие показательные казни стали привычным делом. Если я еще хоть как-то могла понять желание Влада отомстить за смерть близких, то в дальнейшем подобные поступки вызывали все бо́льшие оторопь и ужас. То, с какой любовью и нежностью Влад относился ко мне и нашему новорожденному сыну, противоречило тому, как он велел поступать с провинившимися. Я не могла без содрогания слушать страшные вести и с прискорбием замечала необратимые изменения: он становился все более угрюмым и жестоким, не щадя никого вокруг. В моем сердце еще жила любовь. Всякий раз я пыталась отыскать в себе понимание, но это становилось все труднее. Влад уже не скрывал от меня кошмарных злодеяний, но упрямо повторял, что вынужден так поступать, чтобы защитить себя и нас, а также родной край от внешних и внутренних врагов. А мне порой казалось, будто он превратился в одержимое кровью чудовище, которое жаждет убивать, чтобы насладиться агонией своих жертв.