Книга Влад, страница 202 – Дея Нира

Именно в тот миг я впервые испытала странное чувство и заметила очертания распростертых красных крыльев, тень которых накрыла нас обоих. Повеяло промозглым холодом, несмотря на то что стояло теплое лето. Тогда я была убеждена, что мне это показалось от чрезмерных переживаний. Интонация незнакомца была довольно властной и требовательной, голос звучал все громче. Я стояла как завороженная, слушая эту речь. Она звучала как колдовское заклинание или призыв к неведомым силам, отчего у меня по телу пробегала дрожь. Я заслушалась, очарованная грозным голосом незнакомца, и опомнилась, когда волки, огрызнувшись на него, недовольно сорвались с места и бросились в лесную чащу.

Я была слишком поражена, чтобы спросить хоть что-нибудь. Суровое лицо незнакомца смягчилось ласковой улыбкой. Он принялся расспрашивать, не пострадала ли я. Мой нож показался мне жалким, и я тотчас убрала его в ножны. Слуга также оказался рядом, причитая и восхваляя небеса за мое чудесное спасение. Придя в себя, я принялась благодарить своего спасителя.

— Прошу, скажите, кто вы, чтобы я и мои родные могли молиться за вас, – сказала я робко.

Он устремил на меня пристальный взгляд, в котором уже погас тот свирепый огонь, приведший в замешательство, и назвал имя, которое позже станет олицетворением страха и ужаса для многих людей. Но тогда я услышала его впервые и, лишь рассказав об этом родителям, по выражению их лиц и тому, как они переглянулись, поняла, что им известно куда больше. Впрочем, несмотря на это, признательность родителей за мое спасение была безграничной. С некоторым сожалением я вспоминала о столь скорой, но запоминающейся встрече с валашским принцем и не предполагала, что это был далеко не конец нашей истории.

Как-то меня позвали в зал, где обычно принимали важных гостей, и каково было мое удивление, когда я увидела своего спасителя! Я думала о нем постоянно, как и о той властной силе, что окружала его и подчиняла себе диких животных. Это был самый необыкновенный человек, которого мне доводилось встречать. После обеда в его честь нам было позволено прогуляться в саду, и он спросил у меня, хочу ли я видеться с ним и в дальнейшем. Я затрепетала от этих слов, обещавших нечто большее и значимое, но ответила, что это будет зависеть и от решения родителей, которых мне не хотелось бы огорчать. Хотя их радушный прием наводил на мысль, что они не станут возражать.

Так и случилось. Влад стал частым гостем в нашем доме, и до меня то и дело доносились противоречивые слухи. Кто-то отзывался о нем дурно, кто-то – с почтением. О нем говорили как о бесстрашном и решительном воине, суровом, беспощадном, но справедливом. Отец уважал его за это, а еще упомянул, что молдавский господарь поддерживает Влада и потому не станет препятствовать нашему браку. Я опешила: оказалось, что валашский князь уже спросил позволения посвататься ко мне.

Как я уже говорила, это было крайне непростое время. Христианский мир не мог оправиться от потрясшей его вести о взятии турками великого Константинополя и безжалостном разграблении его за несколько дней, и теперь приходилось еще и мириться с внутренними распрями. Венгрия, Турция и Польша тяготели над нами, и господари Валахии и Молдовы были вынуждены считаться с их мнением, то присягая на верность, то обходя противника хитростью, с помощью силы или подкупа. Сегодняшние друзья могли обернуться соперниками уже завтра. Чтобы выжить в обстановке непримиримой вражды, интриг и предательств, нужно было обладать поистине дьявольским умом, изворотливостью и смелостью, способностью принимать непростые решения и уверенностью в своих действиях. Кроме того, нужно было уметь привлекать на свою сторону людей и заставлять их поверить, что любые действия, направленные на благо страны, оправданы, даже самые невообразимые или жестокие.