Книга Соперница королевы, страница 74 – Элизабет Фримантл

— Это я предложил, чтобы Лестер-хаус остался за графом. – Сесил отводит взгляд, не решаясь взглянуть на нее.

— Для человека, который занимается шпионажем, вы неважно лжете, – с улыбкой замечает она.

Сесил редко узнает о чем-либо последним. Возможно, Елизавета специально скрыла от него новость. Временами она использует такую тактику, чтобы приближенные знали свое место.

— Пожалуй, вам следует выбранить своих соглядатаев за нерасторопность. Разве вы не платите им за то, чтобы находиться в курсе событий?

Кончики ушей Сесила краснеют.

— Мне известно больше, чем вы думаете, миледи.

Пенелопа сжимает губы, скрывая язвительную усмешку. Он выбит из колеи, и ей это приятно. Ее радость лишь усиливается, когда королева упоминает о «возвращении блудного сына». Прекрасное выражение, лучше не придумаешь.

«Блудный сын», – повторяет кто-то сзади. Сесил оборачивается, мерит придворных уничтожающим взглядом. Эти слова передаются из уст в уста; наконец кто-то из зрителей встает, подбрасывает шляпу в воздух, выкрикивает: «Блудный сын!» – и толпа разражается неистовыми аплодисментами.

Сесил, словно краб, боком пробирается к выходу, что-то бормоча про неотложное дело, однако Елизавета окликает его:

— Куда ты крадешься? Не хочешь посмотреть, как Эссекс сломает несколько копий? Давай-ка сядь на место. – А потом добавляет, обращаясь к Пенелопе: – Разве твой брат не великолепен?

Сесил бредет обратно, плюхается на сиденье и угрюмо наблюдают, как Эссекс повергает на землю всех противников, беспечный и бесстрашный, словно считающий себя неуязвимым. Пенелопа испытывает облегчение, когда брат уходит с поля целым и невредимым. Последняя пара бойцов занимает свои места, и ее сердце замирает – вот он, на серебристом коне, в голубых с золотом доспехах.

— Сидни, – вполголоса произносит Пенелопа. Она будто переносится в прошлое: Сидни выходил на турнир в таких же цветах с девизом «SPERAVI», перечеркнутым, дабы обозначить утраченную надежду. Сплетники тогда судачили, о чем идет речь: об утраченном наследстве, желанном рыцарском титуле или недосягаемом расположении королевы. Лишь Пенелопа знала, что именно он имел в виду. На нее обрушивается гнетущая пустота.

— Только очередного подражания Сидни нам не хватало, – язвительно цедит Сесил.

Пенелопа возвращается к реальности. Соперники сделали приветственный круг и встали перед королевской трибуной. Лица того, кто вышел в цветах Сидни, не разобрать, зато ясно виден штандарт с девизом: DUM SPIRO, SPERO.

— Пока дышу, надеюсь, – невольно произносит Пенелопа.

— Если Блаунт рассчитывает на продвижение, ему следовало бы действовать тоньше, – говорит Сесил. – Подражать Сидни – что за банальность. Никогда не понимал, почему этим Сидни все так восхищаются. Хотя, разумеется, погибнуть на поле боя – подвиг, достойный рыцаря.

Пенелопа еле сдерживается, чтобы не отвесить Сесилу пощечину. Она делает несколько глубоких вдохов, сосредоточивается на поле, вслушивается в одобрительный гул толпы. При виде Блаунта до нее доходит – медленно, тягуче, как мед, льющийся в горло: Dum spiro, spero – для нее. Молодые люди много раз оказывали ей знаки внимания: таков ритуал. Но на сей раз дело в другом.

Ей вспоминается их неожиданный поцелуй. Это случилось два дня назад, в Лестер-хаусе, в узком коридоре, соединяющем старую часть дома с новой. Пенелопа привыкла видеть Блаунта рядом с Эссексом, он часто говорил ей учтивые комплименты, которые она приписывала скорее обычной вежливости, чем личному интересу. Трудно отрицать, в последнее время Блаунт стал все чаще занимать ее мысли, как любой привлекательный мужчина занимает мысли женщины. Однако после встречи в тесном коридоре воображаемое стало явью.