Книга В тени королевы, страница 136 – Элизабет Фримантл

— Что происходит? – интересуется, подойдя к нам, мистрис Сент-Лоу.

— Она меня уколола иглой! – стонет Лиззи, драматически ткнув в меня пальцем.

— Это случайно вышло, – тут же вступает Джуно. – Правда, Леттис?

— Конечно, случайно, – поддерживает Леттис.

— Лиззи, дорогая, мне страшно жаль! – говорю я. – Прости! Я испугалась от того, что в камине громко треснуло полено. Просто дернулась рука.

С какой удивительной легкостью с моих губ слетает ложь! И мне это нравится. Нравится куда больше, чем хотелось бы.

— Старайся быть аккуратнее, – только и говорит мистрис Сент-Лоу.

— Но… – всхлипывает Лиззи.

— Лиззи, она извинилась. И от укола иголкой еще никто не умирал.

Леттис не может сдержать смех и делает вид, что чихает.

— Будь здорова! – говорит ей Джуно и крепко сжимает губы, должно быть, для того чтобы не расхохотаться следом.

Я надеюсь, что приставания Фрэнсис и Лиззи на этом закончатся. Одержанная победа согревает сердце. Но вдруг приходит в голову: Джейн была бы в ужасе от того, что я сделала. Как будто чувствую на себе ее укоризненный взгляд. А Пегги? Хорошо, что и подруги здесь нет! Представляю себе ее лицо! Пегги не такая, как я; она, кажется, совсем не умеет злиться.

В прошлом месяце она родила мальчика. Королева не позволила мне поехать ее навестить, но я пишу ей каждый день и благодарю Бога, что роды прошли благополучно – ведь первыми родами многие умирают. Я отматываю нужную мне длину голубой нитки, откусываю и, послюнив конец, вдеваю в иглу. Голубым цветом мы вышиваем попугайчиков по краю шторы, по эскизу, сделанному Левиной. Мне вспоминается бедная Незабудка. Теперь я тоже живу, как она: скребусь, царапаюсь в своей позолоченной клетке, повторяю чужие слова – и все чаще во мне вспыхивает гнев, и все труднее становится его сдерживать.

Подходит Левина, садится рядом и кладет мне на колени свой набросок – новые экзотические птицы для спальни королевы.

— Красивые, – говорю я.

Это правда; птицы с ярким оперением, порхающие по листу бумаги, дивно красивы. Я запрокидываю голову, опираясь затылком о стену, на миг прикрываю глаза и наслаждаюсь темнотой. Хотела бы я поселиться в Ладгейте с Левиной и ее мужем! Но мы с сестрой и чихнуть не можем без королевского дозволения, а королева в последнее время не спускает с нас глаз.

— Где Кэтрин? – тихо спрашивает Левина.

— Наверное, с Хертфордом.

— Это меня тревожит. Если пронюхает Елизавета – или, того хуже, если сестра забеременеет…

— Знаю. Я тоже за нее беспокоюсь. – Вдруг ощущаю навалившуюся на меня усталость – страшную усталость от того, что за кем-то из моих близких вечно идет по пятам беда. – Как жаль, что Китти не может… – Я останавливаюсь, потому что не знаю, как объяснить, чего именно мне жаль.

— Чего не может?

— Просто быть самой собой.

Дверь во внутренние покои распахивается, и на пороге вновь появляется Сесил. Просители вскакивают и ловят его взгляд; свита стекается к нему, и он что-то говорит своим людям вполголоса. В этот же момент снаружи в комнату вбегает Кэтрин. На руках у сестры Эхо, еще пара собак бежит следом. Кэтрин растрепана, у нее сбился набекрень чепец и выбились волосы, а меж бровей залегла озабоченная морщинка.

— Леди Кэтрин! – говорит Сесил, поворачиваясь к ней. – Где вы были? – В его стальном голосе слышится угроза, от которой внутри у меня что-то сжимается.